В сыскной к нам с уважением относились.

– У меня для тебя есть дело.

– Никак политика?

– А мне и не надо, чтобы ты политикой занимался и на митингах выступал. В Москву поедешь…

Лапшин насторожился.

– Да сядь ты, я тебя шпионить не стану заставлять. Будешь по профессии работать. Только одно: повезешь в Москву человека, представишь своим дружкам как налетчика ростовского.

– Он офицер?

– Именно. И ты этого скрывать не станешь. Был офицер, стал бандит. Нынче таких много.

– Так кровь же…

– На нем крови больше, чем на всех московских бандюгах.

– А мне что делать?

– Грабь, убивай, живи, одним словом.

– Деньги нужны.

– Будут. И не бумажки, а золото. Да добычу, то, что у грека взял, обратно получишь. Только вот…

Прилуков достал из кармана кителя бумажку и вечное перо.

– Подписывай.

Лапшин прочитал.

– Это вроде стукачком буду. Нет, так не пойдет…

Прилуков достал часы, щелкнул крышкой.

– Понял?

Лапшин подписал.

– Вот и поладили. Иначе я тебе деньги не смог бы дать. Тебя умоют, переоденут, накормят…

– Курева бы.

– Возьми мои папиросы. И с Богом, в Москву.

Прилуков вышел во двор тюрьмы.

По улице шла воинская часть.

Торжественно и звонко пели трубы марш «Под двуглавым орлом».

Пел на осенних улицах альт.

Это был голос победы, славы, надменности.

– А вдруг случится чудо? – сказал Прилуков.

– Не понял, господин полковник? – поинтересовался прапорщик.

– Потом поймете.

Ялта. Октябрь. 1922 г.

Ей приснилась музыка. Щемящая и нежная. Она мучительно напоминала о чем-то, и Елена открыла глаза.

Теплый ветер, с моря, вздымал занавеску из белого тюля, и казалось, что в комнату входит женщина в прекрасном платье.

Она проснулась, а музыка продолжала звучать, наполняя комнату тихой грустью. Господи! Где она слышала эту мелодию? Где?

Елена встала, надела халат, вышла на балкон, и поняла, что мелодия доносится из открытых окон местного театра. И она узнала ее. В четырнадцатом году у Корша она играла Ирину в «Трех сестрах», и под этот вальс покидали город артеллеристы.

А после спектакля в «Яре» к их столу подошел высокий военный с узенькими серебреными погонами на щеголевском замшевом френче.

– Знакомьтесь, – вскочил антрепренер, – король сенсаций Олег Леонидов. Лучший журналист России, военный корреспондент."

"– Ну так уж и лучший, – улыбнулся Леонидов, вот вы Антон Павловича сыграли поинтереснее, чем в Художественном.

Леонидов повернулся, поднял руку.

Из-за его спины появился лакей с огромной корзиной роз в руках.

Леонидов взял ее, поставил у ног Елены.

– Это вам, лучшей Ирине Москвы.

А сейчас опять эта музыка, только нет успеха и аплодисментов, и нет Москвы.

А есть Ялта, квартира купленная Талдыкиным, для съемок, заставленная мебелью, которую использовали как декораций.

Нет, конечно, она кривила душой, успех был.