Крик разрывает горло:

- Как – Альмера?!

Пауль не замечает ее.

- До Флисса доскачем как можно скорее. Галлард в осаде и долго не выстоит, а нам нужен его флот. Альмеру пройдем быстро, самые сладкие плоды – впереди!

- Как – Альмеру?.. – хрипит и кашляет Аланис. – Она – моя!.. Нельзя!..

Ее снова не слышат. Она хватает бутылку и лупит о стол. Другую, третью. Капли, лужи, осколки. Все умолкают, пялятся, разевая рты.

Она встает во весь рост, одетая в нечто, сшитое из фрагментов трупов. В глазах красно от гнева и вина. Она плюет в усатые пьяные морды:

- В Альмеру вам нельзя! Я не позволю!

Она чувствует собственный жар – такой, что впору спечься. Шаваны отшатываются, прячут за кубками рожи. Она хлещет взглядом, словно Перстом Вильгельма, сжигая одного за другим.

- Это – моя родина! Вы не тронете ее! Разинете пасть на Альмеру – сдохнете, как псы!

Ее силы, ее мощи достаточно, чтобы всех раздавить. Превратить в мышей, загнать в щели под половицей. Корта и Юхана, Кнута с Мухой, Сормаха и Чару…

- Альмера не достанется вам. Я – Альмера! Я уничтожу каждого!

Когда она кончает расстрел, за столом остается три десятка мертвецов. Без воли, будто без скелетов. Аморфное мясо, неспособное к бою.

И один живой человек.

Пауль смотрит на нее с ухмылкою, она встречает взгляд. Ну, что ты скажешь? Пригрозишь Перстом? Плевать. Ударишь меня? Не посмеешь. Возьмешь меня? Только попробуй!

Он говорит с вопросом:

- Слава Агате?..

И каким-то образом сбивает ее с ног.

Она хочет бросить ему в лицо: да, слава Агате, слава Альмере, слава Ориджину, проклятый ты пес! Но почему-то не может. Ей не хватает чистоты, чтобы крикнуть это твердо, как те кайры перед казнью. Она будто не имеет права. Агата кривится, когда Аланис произносит ее имя…

- Молодец, - говорит Пауль. – Садись.

Рвется в ней внутри тетива, пустеет колчан. Она валится на скамью, неспособная больше… Пауль притягивает ее к себе грубо, в охапку. Кладет лапу ей на грудь, взасос целует шею.

Говорит шаванам:

- Ну, кто из вас может взнуздать такую кобылицу?

Они принимаются ржать. Громко и глупо, с избытком. Смехом отыгрывают свой позор, утверждают себя, расправляют душонки…

Она думает: нет, я все еще – я. Она думает: что бы ни было, я дойду до конца.

Она думает: Альмера…

Искра - 2

Июль 1775г. от Сошествия

Фаунтерра

Стол для стратем играл роль военной карты. Гербовые фишки шестнадцати расцветок отмечали текущее положение войск, флажки со стрелками – направление маршей. Кофейная чашка на краю стола не означала ничего, кроме того факта, что ее величество лично руководит военным советом.

- Господа, моя воля была нарушена, - сказала Минерва Джемма Алессандра, придав словам весь возможный вес.