– Собирайте лагерь, – проворчал один из них, как будто рассердился, что Лоркан нарушил тишину, – вождь ждет вас.

Глава 28

Шатер вождя был самым большим из того десятка, что мы успели мельком увидеть, пока всадники сопровождали нас на аудиенцию. Все взрослые мужчины, которые встречались на нашем пути к стоянке, присоединялись к процессии, вне зависимости от того, чем были заняты. И когда мы въехали в лагерь, за нами собралась изрядная толпа. Халги, не стесняющиеся разглядывать чужеземцев, тыкали в нас пальцами, расплывались в улыбке, переговаривались на ломаном диалекте.

Их язык – сборная солянка из диалектов Содружества, вызывал у меня изумление – еще никому не удавалось так гармонично сочетать мягкость согласных аралионского, с твердыми, почти колкими рыками тюррского наречия.

– Сюда, – лаконично указал халг, которого я про себя называла Птичьим Пером, – он ждет.

Откинув полог из ткани, достаточно плотной, чтобы сдерживать натиск суровых дождей и снегопада, Лоркан первым шагнул в шатер. Мы последовали за ним, и Марна схватилась за мою руку с такой силой, что грозилась оставить как минимум четыре синяка на тонкой коже.

Сразу же в нос ударил тяжелый запах благовоний – курильница исходила завитками серого дымка, погружая внутреннее убранство покоев вождя в сумрак.

– Как долго мы вас ждали. Особенно моя дочь. Рад, что вы все же решились приехать, мы не избалованы визитами столь высокопоставленных гостей, – негромкий смешок настиг нас с другой стороны шатра, и навстречу поднялась высокая фигура, затянутая в атлас.

Вождь кочевников, Шона, обладал характерной внешностью своего племени: смуглое лицо, хитрые раскосые глаза и гладкие, блестящие волосы, стянутые в высокий хвост.

С равной вероятностью ему могло быть и двадцать пять, и шестьдесят лет, но наличие дочери в возрасте, подходящем для замужества и традиции халгов женить своих сыновей по достижении тринадцати лет, становилось понятно, что ему не менее тридцати. Покрытые загаром сильные руки оказались увиты ритуальными татуировками – под кожей разливались темно-синие чернила, наделяющие Шону властью. Больно цапнуло любопытство – те же узоры мелькали в вырезе шелкового традиционного одеяния, которое носил князь. Неужели все его тело покрыто рисунками?

– Присаживайтесь, места всем хватит, – вождь обвел широким жестом разномастное воинство подушек у наших ног и сам с достоинством опустился на возвышение, заменявшее ему трон. – Моя дочь всем сердцем верила, что вы прибудете, князь. Но не многие разделяли ее уверенность.

Шона даже не скрывал, что сомневался в намерениях Лоркана прибыть для сватовства. Наше появление на границе оказалось сюрпризом, и пока было неясно, каким именно: желанным или наоборот.