Она знала, что защитником Натаниэля был именно Линде-Лу, молодой человек, умерший в конце 1800-х годов. И вот теперь мальчик говорит, что хочет предложить ему печенье! Она только приветливо кивнула ему. Она не могла никак повлиять на Натаниэля и питала к нему глубокое почтение. Но он вел себя смирно и приветливо, никому не желая зла.

Взяв в руки блюдо, Натаниэль торжественно понес его во двор. Во дворе было тихо, его старшие братья, тоже приглашенные на свадьбу, играли с Венше Соммер и тремя детьми Ветле у парадного подъезда.

Винни все еще стояла, настороженно глядя на выходящую во двор дверь, когда в кухне появилась Криста.

— У тебя такой вид, будто ты только что свалилась с луны, — засмеялась Криста. — Не видела ли ты моего сынишку? И где только носит этого негодника! Как можно было назвать негодником такое замечательное дитя!

— Как раз… на него-то я и смотрю, — запинаясь, произнесла Винни. — Он только что вышел во двор с…

— С машинами все в порядке? — торопливо спросила Криста.

— Да, все в порядке.

— Так почему же ты так взволнована? — все еще улыбаясь, спросила Криста.

Винни понимала, что у нее теперь глупый вид, но ничего не могла с собой поделать.

— Он взял с собой печенье. Для… Нет, я не могу об этом рассказывать!

— Для Линде-Лу?

Винни растерянно кивнула."

"— Какой сорванец! — засмеялась Криста. — Опять он за свое!

— Но ведь Линде-Лу не существует на самом деле!

— Он существует, он защитник Натаниэля. Мальчик видит его. Но Линде-Лу не может есть, я это знаю точно, потому что я однажды давала ему хлеб, но он так и остался лежать там, где я его положила, — нетронутый и зачерствевший. Все дело в том, что Натаниэль очень любит печенье и все сваливает на Линде-Лу, говоря, что тот голоден. Теперь мальчишка наверняка сидит в укромном уголке и уплетает их за обе щеки. А Линде-Лу тем временем находится поблизости, можешь быть уверена! Тебя это шокирует?

С трудом взяв себя в руки, Винни сказала:

— Собственно говоря, нет. Первое, что пришло мне в голову, была мысль: слава Богу, что Натаниэль такой человечный! Иначе он просто пугал бы людей.

— Своими глазами он и так пугает всех. Но в целом же он вполне нормальный ребенок, просто он обладает еще рядом качеств… Но иногда он так страдает, что мы ничем не можем утешить его!

— Из-за чего он так страдает? — спросила Винни.

— Он видит много такого, чего не видим мы. Когда он был совсем маленьким, он мог заплакать ни с того ни с сего и сказать что-нибудь, вроде: «Им так плохо, мама! Не могли бы вы с папой помочь им?». И когда мы спрашивали его, кому же это так плохо, он отвечал только: «Не знаю». А потом он вдруг переставал плакать и печально говорил: «Вот они и умерли».

— Как это ужасно, — прошептала Винни.

— Да.