— А ведь я раньше никуда не выезжала. И за такой короткий период я уже в третий раз еду по железной дороге, и кажется, что поезд движется слишком медленно: так много остановок, такое количество пригородных станций! И вся эта копоть, летящая в окно…»

Рядом с Рикардом она чувствовала себя в полной безопасности. С ним она могла говорить, не заботясь о выборе слов — за исключением, быть может, каких-то романтических бесед, когда она просто замыкалась в себе.

Рикард старался ничем не смущать ее, выбрав подчеркнуто товарищеский тон. И Винни была благодарна ему за это.

— Значит, нам следует наведываться в антикварные лавки. Здесь есть одна поблизости.

И каково же было их удивление, когда в первой же попавшейся лавке они обнаружили пропавшие вещи! Еще стоя в дверях, Винни воскликнула:

— О, вот бабушкин шкаф в стиле барокко!

Им повезло. В лавке оказалась вся мебель и все пропавшие безделушки. Владелец лавки был страшно огорчен, ему сказали, что это мебель умершего человека, и он был совершенно уверен в этом. Такой элегантный офицер…

Рикард пообещал, что Ханс-Магнус Ольсен возместит владельцу антикварной лавки все, что получил за «имущество умершего», а потом они договорились с транспортным бюро перевести все вещи обратно в Хальден.

— А он получил кругленькую сумму за все это, — сказала Винни, когда они шли уже на Восточный вокзал.

— Разумеется. Остается только надеяться, что он еще не растранжирил всю сумму.

— Но в расписке стоит его имя. Значит, он не будет все это отрицать?

— Не будет, мы прижали его к стенке. И это доставляет мне удовольствие, Винни. Он с таким высокомерием и с такой непочтительностью разговаривал со мной.

Они уже приближались к вокзалу, когда Рикард, наконец, спросил:"

"— Винни, ты уже обдумала все? Сможем ли мы с тобой иметь ребенка, пусть даже несовершенного?

— И воспитывать его в тепле, любви и внимании? — подхватила она. — Оберегать его от окружающего мира, но не настолько, чтобы отгораживать ото всех? Отдать ему всю нашу любовь?

— Вот именно. Хотя мы и не знаем, будет ли он меченым.

— Натаниэль сказал, что мне предстоит поплакать, — скептически произнесла она.

— Да. А к словам Натаниэля следует прислушиваться. Но ведь он сказал еще, что тебя ждет и радость. Ты решишься на это?

— Я давно уже решилась. Но почему ты все время спрашиваешь меня обо всем в таких официальных местах? В поезде, на вокзале…

— Возможно, я просто стесняюсь, — улыбнулся Рикард. — Но мы могли бы встретиться вечером в Баккегордене, если ты не против.

Она радостно и смущенно засмеялась.

— Какой ответ ты хочешь услышать от меня? Сказать, что я согласна жить с тобой или что мы должны поставить все вещи на место этим вечером?

— И то, и другое, — ответил Рикард. — Но больше первое.