– Под жалобный скрип пружин Руслан встал с дивана и подошел к ней. – Пожалуй, время закончилось. Дальше я сам.

Вместо нормального диалога с вопросами и ответами, возможно, первого у них, этот монстр отобрал чемодан и раскрыл шкаф.

То, что произошло дальше, повергло Веронику в священный ужас. Дорогое белье, дизайнерские платья, домашние тапочки – все это без заморочек на сортировку и упаковку кучей упало на дно чемодана. Сверху прижалось крышкой. В полной тишине вжикнул замок. И хозяйку квартиры вместе с вещами самым позорным способом – под мышкой – вынесли в коридор.

От шока она не смогла ни вскрикнуть, ни дернуться. Догадки, которые еще недавно крутились в голове, бесследно испарились.

А в следующий раз способность здраво рассуждать вернулась к Веронике только утром.

Это было не самое легкое пробуждение в ее жизни.

Вместо любимой компактной кровати она лежала на гигантском квадратном сексодроме. Растрепанная, в неудобной позе, словно поломанная игрушка.

Вместо вида из спальни на уютную маленькую гостиную перед ней оказался огромный зал с кирпичными стенами, боксерской грушей и диваном размером со взлетную полосу.

Вместо жилой высотки за окном – снег. Много снега. А еще вершины елок, дым из труб. И ничего, напоминающего город.

Какая-то абсолютно незнакомая реальность.

Впрочем, не это все оказалось самым страшным.

Сразу после сонной рокировки на местности начали вспоминаться события прошедшего дня и ночи. От пошлых картинок в голове щеки тут же вспыхнули огнем. Пальцы сквозь странное сопротивление потянули одеяло вверх, до самой макушки. И во второй раз в жизни Вероника пожалела о своей потрясающей памяти.

Нервная система просто умоляла о спасительной амнезии. Непонятной ломотой в теле, тянущей болью между ног заклинала все забыть и не думать о прошлом.

Это была неравная борьба с самой собой. Но мерное сопение рядом и упирающаяся в копчик слишком знакомая бархатная штуковина не позволили стереть из памяти ни секунды. Ни то как ехали в этот странный загородный поселок. Молча. Снова вместе на заднем сиденье. Готовые в любой момент взорваться, как две пороховые бочки с подожженными фитилями.

Ни то как дверь машины открылась возле огромного, огороженного высоким забором коттеджа и Бадоев первый раз в жизни подал ей руку.

Ни то что случилось после… сразу за воротами коттеджа. Хотя приличной женщине нельзя было такое вспоминать. И ни за что на свете не стоило в таком участвовать!

* * *Ноги Вероники как оторвались от земли за калиткой участка, так больше с твердой поверхностью и не встречались. Ни с плиткой в коридоре. Ни с паркетом в гостиной. Ни с пушистым ковром в спальне.

Они в принципе зажили своей собственной насыщенной жизнью.