Вместо секса и ресторанов в их жизни начались семейные вечерние посиделки, пикники у залива и тихий сон в обнимку.

Вымотанный, Руслан был счастлив, что не нужно больше ставить над собой гастрономические эксперименты и смотреть на гарцующих по сцене мужиков в трико. Он сутками готов был нанизывать мясо на шампуры и пить компот из сухофруктов, сваренный сестрой. Но в один из вечеров Вероника сама уселась к нему на колени, забрала из руки бутерброд и сказала то самое «Да».

– У меня никогда не было такой семьи. – Она погладила себя по животу. – А у него будет.

– От них не избавишься. Это я тебе гарантирую! – Руслану захотелось рассмеяться, но смех застрял в горле.

– И отца такого, как ты, у меня не было, – медленно продолжила Вероника.

– Ну... Я пока без опыта.

– И любимого.

Она повернула к нему лицо. И только в этот момент Руслан заметил слезы.

– Мои тебя чем-то расстроили? – Земля стала медленно уходить у него из-под ног.

Вероника замотала головой.

– Они сказали что-то? Или сделали? – Руслан не мог успокоиться.

– Нет, – Вероника снова отмахнулась. – Они... Они... Ты...

Ее взгляд остановился на его лице. Губы дрогнули.

– Я не знала, что можно быть такой счастливой. Это... – Она набрала полную грудь воздуха. – Руслан, ты возьмёшь меня в жёны? Обещаю, буду самой лучшей женой, матерью и любовницей. Ты не пожалеешь.

Ошарашенный таким предложением, Руслан откинулся на спинку кресла и громко откашлялся.

– Мне нужно подумать. – Правый уголок губ поднялся вверх.

– Могу предложить ресторан, кино и минет, – с деловым видом вступила в переговоры Пожарская.

– Нет, я так дёшево не продаюсь. Хотя некоторые части твоего предложения звучат заманчиво.

– А что тогда?

Тонкие пальцы пробрались под футболку и начали выписывать узоры на животе.

– Мне как-то одна безумно упрямая женщина сказала, что выйдет замуж только по любви.

– А я люблю.

Мягкие губы прижались к мужским губам.

– Очень любишь? – Кадык на горле Руслана дернулся.

– Да. Больше жизни.

– И будешь любить всегда?

– Клянусь. В горе или в радости. В богатстве или бедности. И не отпущу от себя никуда и никогда.

Конец"