Мое тело прекрасно понимало, что совсем рядом, под рукой, находится источник этого блаженства, и он не иссяк. Еще, мурлыкало оно, еще.

Но не могло пошевелиться. Я приказал ему оставаться неподвижным. Едва ли я понимал почему, но отказывался отменить приказ.

Мне требовалось думать. Требовалось перестать чувствовать и продолжать думать.

За пределами блаженства что-то было.

Боль, это была боль, недосягаемая для удовольствия. Боль снаружи и внутри моего разума.

Пронзительная боль, лишенная гармонии. Она нарастала крещендо.

Белла кричала.

Мысленно я поискал, за что бы уцепиться, и обнаружил, что меня ждет спасательный круг.

«Да, Эдвард. Ты можешь это сделать. Видишь? Ты спасешь ее».

Элис показывала мне тысячи проблесков будущего: Белла улыбалась, Белла смеялась, Белла тянулась к моей руке, Белла раскрывала мне объятия, Белла завороженно смотрела мне в глаза, Белла шла со мной по школе, Белла сидела рядом со мной в своем пикапе, Белла спала в моих объятиях, Белла прикладывала пальцы к моей щеке, Белла держала мое лицо в ладонях и осторожно прикасалась губами к моим губам. Тысячи разных сцен с участием Беллы – целой и невредимой, живой и счастливой.

Блаженство, ощущение физической радости, потускнело.

Привкус яда усилился. Но было еще слишком рано.

«Я покажу тебе когда», – пообещала Элис.

Но я чувствовал, как меня проносит мимо момента, когда я еще мог остановиться. Я терял власть над собой. Намеревался убить ее и всем телом непрестанно трепетал от радости.

Крики Беллы утихли, моя связь с болью, которую мне требовалось ощущать, ослабла. Белла всхлипнула несколько раз, потом вздохнула.

Я собирался убить ее.

– Эдвард… – шепнула она.

– Он здесь, Белла, – успокоила Элис.

Прямо здесь, и как раз сейчас убиваю тебя.

Я не замечал почти ничего вокруг. Звуки утихли, свет приглушили опущенные веки, исчезло все, кроме крови. Даже мысли Элис, которая почти орала на меня, казались еле слышными и далекими.

«Пора, – твердила Элис. – Прямо сейчас, Эдвард».

Я уловил этот вкус даже в состоянии почти полной сосредоточенности. Прежний, острый и ледяной, исчез, однако его место занял новый, химический, и я осознал, как быстро работает Карлайл.

«Остановись, Эдвард! Сейчас же!»

Но Элис видела, что я теряю голову. Я слышал, как она лихорадочно соображает, не оторвать ли меня от Беллы или эта схватка только сильнее повредит ей.

– Останься, Эдвард, – вздох Беллы теперь прозвучал умиротворенно. – Останься со мной…

Ее тихий голос проскользнул в мои мысли и оказался сильнее, чем паника Элис, громче хаоса у меня внутри и снаружи. Уверенность Беллы подействовала, словно поворот ключа, соединившего мой разум с моим телом. Она снова сделала меня целым.