Ты разозлил…

– За что наказывать? – Руди чуть повысил голос и лишь так сумел привлечь внимание медикуса.

– Что?

– Ничего. – Он успел выдуть больше половины фляжки, справился с разочарованием, и тон его был почти весел. – Посмотри сама, Сада, мы всего в пяти лигах от нашей добычи. Посмотри! Возьми бинокль и посмотри на юго-восток, ипатая ты мясорубка, посмотри! Там ты увидишь два цеппеля, в одном из которых сидят Гатов и Холь. Не в моей «Розе», а там. Почему там? Потому что второй цеппель – лингийский доминатор размером с местную луну, понятно? Вот так. Гатов и Холь там, а мы с тобой здесь, и ничего не поменялось бы, останься я в стороне.

– Нападая, ты не знал, чем всё закончится, – заметила Нульчик.

– И ещё я не знал о том, что ты служишь в Департаменте.

Алкоголь не мешал Йорчику выстраивать линию защиты.

– Врёшь.

– Какая теперь разница? – Она практически увидела, как разочарованный миллионер махнул рукой. – Мы проиграли, Сада: я, ты, твой босс… Мы честно рвались к цели, обманывали, лгали, юлили, рвали зубами… но у проклятого Помпилио банально оказалось больше пушек, которые он банально выложил на стол в банально нужное время. Он выиграл, а мы проиграли. – Йорчик помолчал, делая очередной глоток ликёра, и продолжил: – Лети в Лекрию, попробуй посадить на трон одноглазого, возможно, этот подвиг спасёт твою карьеру.

Нульчик мысленно согласилась: если главный менсалийский оплот Компании охватит хаос, Арбедалочик её наизнанку вывернет. Согласилась и почти вежливо поинтересовалась:

– А что будешь делать ты?

– Вернусь на Галану. Буду объясняться с директорами-распорядителями…

Прощаться Руди не стал, отложил микрофон, подошёл к лобовому стеклу гондолы и невооружённым глазом, без бинокля, уставился на уходящие цеппели.

* * *«Дорогой Павел!

Очень хочу верить, что когда-нибудь ты простишь мой поступок, ибо я совершил его из самых добрых побуждений и после длительных раздумий. Я ни в коем случае не обманул бы тебя, не будь абсолютно уверен в своей правоте и в том, что другого выхода нет. Я должен был так поступить, и поступил, и теперь смиренно ожидаю твоего гнева.

Прости меня.

Но обо всём по порядку."

"Твое внезапное и весьма драматическое явление возбудило моё любопытство, и я постарался навести справки об истинных обстоятельствах и причинах твоего бегства с Кардонии. Уверен, ты сочтёшь мои действия оправданными, ведь мною двигало не что иное, как искреннее желание помочь наилучшим образом, для чего следовало знать как можно больше деталей, включая те, о которых ты мог умолчать.

А ты действительно кое-что утаил.