– Вениамин выдержал ещё одну паузу, передохнул тихонько, чтобы удержать голос, и продолжил с прежней жёсткостью: – Поэтому я отниму у Холя открытие, смешаю его с дерьмом, а потом убью. И всё – на твоих глазах.

– Чтобы отомстить мне?

– Нет, чтобы свести тебя с ума.

Женщина вздрогнула, крепко зажмурилась – других способов защитить себя от Мритского у неё не осталось, – а в следующий миг вздрогнула ещё сильнее: в коридоре раздались выстрелы.

* * *«Что же ты наделал, дружище? Зачем? – В отличие от прочих наблюдателей, Холь сразу сообразил, что ужасающий грохот знаменует гибель рундера, и его захлестнула горечь. Жалость, запоздалое раскаяние, благодарность, но в первую очередь – горечь. Ибо он знал, что виноват. – Прощай, Тогледо. Спасибо и прощай…»

Попасть в форт получилось на удивление легко: несмотря на то что Холь добрался до Северных ворот после начала бомбардировки, его опознали и впустили внутрь через маленькую калитку. Повезло: в начале налета лекрийцы сосредоточили огонь на противоположных воротах, совершенно игнорируя северную половину Карузо, и охрана не спустилась в укрытие. И ещё повезло, что, когда Алоиз оказался внутри, крейсеры принялись бить по всему форту, и встретивший инженера капитан Жедар решил не рисковать, и они остались в бункере у Северных ворот, ожидая то ли наземной атаки, то ли прямого попадания алхимического снаряда.

Но повезло…

Возвращаясь, Алоиз думал, что окажется в растревоженном муравейнике, в полуразрушенной, плачущей от страха крепости, переполненной мечущимися в панике людьми, однако действительность оказалась совсем иной: военные отнеслись к бомбардировке философски, несмотря на разрушения и погибающих товарищей, в панику не впали, а когда начался воздушный бой, так и вовсе высыпали из укрытий – поглазеть.

Саму битву Алоиз наблюдал спокойно и чуточку отстраненно, гибель лекрийцев, падающие цеппели, пламя, смерти – они не тронули душу инженера. Не оставили равнодушным, но и сопереживать не заставили. Он не звал лекрийцев, не собирался воевать с ними, более того – они могли убить женщину, которую он любил больше жизни, а потому были достойны смерти. Холь наблюдал за гибелью эскадры, испытывая лишь лёгкое сожаление от того, что не управляет экспериментом лично, что выдающееся достижение – его ребёнок…

«Злой ребенок!»

Мысль пришла, когда падал «Пророк Вуучик», только тогда, на третьем погибающем крейсере, Алоиз понял, какое чудовище привёл в мир.

«Дай ему! – орали стоящие рядом солдаты. – Сожги! Порви!»

И Холю захотелось их убить.

За то, что видели. За то, что не забудут. За то, что именно он придумал превратить энергию в тонкий ярко-голубой луч.