— Не пытался соблазнить или… заставить?

На последнем слове вижу, как натягиваются у него желваки на скулах.

— Нет, не особо. Вроде как давал мне время, не напирал, можно сказать.

— Вот же лох, — внезапно со смешком выдаёт Вертинский. — Юля, мне же не надо озвучивать, что ты больше не с ним, да? Это и так понятно?

Киваю и утыкаюсь лбом ему в подбородок. Конечно, не с ним. Как я могу? Но поговорить с Сергеем надо, ни к чему оставлять такую грязь.

Ситуация с Драгунцевым царапает, но это всё второй план. А на первом крепкие руки, что прижимают меня к себе, губы, что целуют нежную кожу на шее прямо сейчас, распаляя новую волну желания.

— Отдохнула? — выдыхает мне горячо в губы.

— А если нет? — заигрываю, выгнув бровь.

— Это не важно, — подмигивает и снова втягивает в безумный водоворот желания и крышесносных ощущений.

24

Егор

— Егор, пиздец, ты в своём уме вообще?"

"Отца просто плющит. Кажется, вот-вот волосы будет рвать на голове. А нет, не будет, он же лысый.

— А что такого, бать? — пожимаю плечами, не высовывая руки из карманов брюк. Хотя, конечно же понимаю, почему он рвёт и мечет.

— Что такого? — он перестаёт мерить шагами кабинет и останавливается, упёршись руками в бока и глядя на меня.

 — Ты увёз девчонку! Невесту сына нашего партнёра! Утащил прямо с ужина. Ты вообще адекватный, Егор?

— Вполне, пап. Эта девушка — моя.

— Позволь спросить, с какого перепугу? — снова начинает вышагивать туда-сюда. — Мать, конечно, говорила, что ты любитель блядовать, но я за тобой этого не заметил. Что за фигня?

Ну я, собственно, отца понимаю. Только что это понимание даёт?

— Пап, это Юля.

— Я слышал, как её зовут.

— Нет. Это та самая моя Юля.

Батя зависает.

Когда я оказался у него дома после клиники, мы не сразу поладили.

Он не знал меня, не знал, как подступиться, пытался быть жёстче и серьёзнее.

Но, слава Богу, ему хватило ума прислушаться к себе и ко мне. Мы довольно быстро нашли общий язык, хоть я и рос без него. И, конечно, я ему рассказывал про Конфету. Он ведь должен был знать, отчего меня вообще так перемололо.

— Девочка, с которой вы разбились на машине? — тон его уже теряет напор. — С которой ты дружил?

— И в которую влюбился.

— Блин, — отворачивается к окну. — Дерьмо. Егор, это прям пиздец херовая ситуация.

— Пап, я могу свалить с горизонта и не мешать тебе. Но Конфету свою не отдам. Она и сама не захочет.

Отец снова останавливается и прищуривается.

— Ты охренел? Я что, по-твоему, сыном поступиться должен? Я уже один раз натворил, хватит. Ещё раз услышу подобное, пиздюлей отхватишь. Не посмотрю, что шкаф здоровый.

На душе легчает. Я улыбаюсь, и мы с отцом жмём друг другу руки.

— Спасибо, пап.

— Ты давай тащи сюда свою Ириску, знакомиться будем.

— Конфету, па, — уже смеюсь. Отец тоже улыбается и хлопает меня по плечу.