Понимаешь?

— Смысл есть, — задумчиво сказала журналистка. — Так-то это все соплями склеено, если честно. Ты уж меня извини, но я слабо верю в то, что твоя затея удастся.

— Пробовать надо все, — жестко сказала Лиля. — У нас уже четыре трупа, а мы топчемся на месте без толку. Не получится, придумаем что-нибудь другое, но это шанс, согласись.

— Соглашусь, — кивнула ее собеседница, впрочем, не до конца убежденная.

Их разговор состоялся в четверг, а в пятницу утром в деле «цветочного маньяка» появился новый труп. Предпринимательница Ольга Яковлева пришла проведать свою пожилую тетю и обнаружила ее мертвой, с цветком на груди и без сережки в левом ухе.

В правом болтался обычный золотой шарик на гнутой дужке, а вот второго такого шарика нигде не было. Как установила оперативная бригада, пожилую женщину задушили во сне подушкой, причем смерть наступила всего за пару часов до визита племянницы.

— Понимаете, она так меня любила. — Сорокапятилетняя бизнесвумен, не стесняясь, плакала, размазывая тщательно наложенный макияж.

Лиля невольно обратила внимание на ее холеные, ухоженные руки с блестящими на пальцах бриллиантами, дорогую одежду и элегантную прическу.

Дама, как следовало из ее показаний, работала ни много ни мало директором машиностроительного завода, который возродила из руин и вернула к жизни.

— Она обо мне всегда заботилась, волновалась. А я ее навещала очень редко. Сами понимаете, работа, бизнес, я домой практически только спать прихожу. Но она не обижалась, понимала все. Мы созванивались обычно, не каждый день, раз в два-три дня. Она ходила с трудом, артрит у нее, семьдесят один год, какое в этом возрасте здоровье. Я ей обычно продукты в магазине заказывала через службу доставки.

А вчера почему-то решила сама съездить, как чувствовала. — Она снова горько заплакала.

— А тетя ваша что, одинокая была? — спросила Лиля, хотя и понимала, что ее присутствие страшно бесит следователя Бакланова.

— В последние годы она жила одна, — всхлипнув, сказала Яковлева. — Муж у нее намного старше был, давно умер. А детей им бог не дал, так что, кроме меня, у нее никого не было.

— Скажите, а вы когда-нибудь видели в доме вашей тети вот этот горшок с цветком? — спросила Лиля. Действительно, в этот раз, как и в доме-интернате, убийца оставил на теле цветочный горшок, в котором торчали маленькие соцветия, лепестки которых соединялись, образуя то ли сумочку, то ли лодочку.

Лиле они чем-то напоминали горох, только были не белыми, а желтыми.

— Нет, но я последний раз к ней в январе заходила, тогда никакого цветка не было. — Яковлева снова тихо заплакала. — И откуда он мог взяться, ума не приложу. К ней, кроме «Скорой помощи» да курьера с продуктами, и не ходил никто. И цветок такой странный, на горох похож.