Операции следовали одна за другой с небольшими перерывами. Из-за попытки суицида Лёка попала в психиатрическую больницу, правда, ненадолго, потому что нуждалась в очередной операции.

Она терпела мучительные манипуляции, неласковые руки медсестер, осуждающий взгляд матери. В ее жизни не было ничего, кроме боли. Физической и душевной. И последняя разъедала ее изнутри сильнее любой кислоты."

"Выдержать боль помогала только ненависть. Цельная, сильная, выкристализовавшаяся ненависть, которая давала силы справиться с атаками боли, потому что дарила надежду на будущее. В этом будущем Лёка должна была отомстить. Объектов для ненависти было три — Мила, Сашка и Митя, и покончить с ними нужно было одним ударом, но так, чтобы они тоже мучились так же сильно, как она, Лёка.

Она никуда не спешила, признавая мудрость пословицы «месть — это блюдо, которое подают холодным». Ей нужно было, чтобы ее враги не помнили о том, что натворили, расслабились, перестали следить за ней, поверили, что она их если не простила, то хотя бы забыла.

За те годы, что Лёка придумывала, оттачивала и шлифовала свой план мести, она успела выйти замуж и стать Яковлевой, родить сына, похоронить родителей, а потом и мужа. Череда жизненных событий проходила сквозь нее, не задевая внутренних струн души. Она воспитывала сына так же механически, как чистила зубы или перебирала гречку. В ее сердце больше не было места любви. И ни при каких обстоятельствах она не могла себе позволить привязаться к какому-нибудь человеческому существу снова. Даже к собственному ребенку.

Когда здоровье позволило работать в полную силу, она открыла собственный бизнес. Он ширился и рос, она подняла из руин крупный машиностроительный завод, дела у нее шли сначала хорошо, а потом все лучше и лучше. Деньги не приносили ей удовлетворения, но могли пригодиться в осуществлении будущих планов, поэтому она зарабатывала их упорно и обстоятельно.

Овдовела и вернулась в город Мила, которой зловредный, но справедливый бог так и не дал собственных детей. Поселилась в своей однокомнатной квартире, устроилась на работу в ту же школу, что и до отъезда, попыталась примириться с обиженной племянницей. Лёка особо близко к себе не подпустила, но и стены между собой и теткой возводить не стала. Она жила и ждала, пока сможет осуществить свою месть.

С годами это превратилось в игру. Перед сном Лёка представляла свой план в мельчайших деталях, а потом засыпала крепко-крепко, без сновидений и просыпалась утром бодрой и отдохнувшей, включалась в круговерть повседневных дел, в которых никак не находилось время, чтобы перевести теорию в практику. Наверное, она так бы и не решилась ни на что, если бы совершенно случайно не узнала, что Митя Ковалев завел себе молоденькую любовницу.