— Там Илья Широков, — сказала она, так и не сумев ничего разглядеть. — Оператор с канала «Город». Это его дом, и думаю, что ему нужна помощь. Ты в жизни не поверишь, кто убийца. Это…

— Я знаю, — коротко сказал Лавров. — Ты не волнуйся, возмездие будет неотвратимым и жестоким. За все.

— Откуда знаешь? — недоверчиво спросила Лиля. — Я вот так себя корю, что не смогла вычислить убийцу. На поверхности же все лежало. Я не смогла, а ты справился, да?

— Все проще. — Лавров бережно поднял ее на ноги и повел к выходу на улицу. — Александра Ковалева пришла в себя и все рассказала. Ты посиди на свежем воздухе, пока я с твоим Широковым разберусь. Он точно ни при чем, а то я и стараться не буду?

— Точно. — Лиля вздохнула по-старушечьи, жалостливо. Так вздыхают, приговаривая: «эхе-хе, грехи мои тяжкие». Правда, она приговаривать на стала, обошлась вздохом. — Для него это было такой же неожиданностью, как и для меня.

— Ладно, разберемся. — Лавров выглянул наружу, чтобы убедиться, что Мишаня в порядке, собаки не воскресли в одночасье, и Лиле ничего не угрожает. — На, держи пистолет, вдруг вернется. Если что, стреляй сразу на поражение.

— А как же предупредительный в воздух, капитан? — жеманно спросила Лиля и засмеялась. Ей почему-то стало очень весело, хотя обстоятельства к веселью располагали мало.

— Так я ж не капитан, я так, дружинник. — Ответная усмешка Лаврова вышла, наоборот, невеселой. Голос ржаво проскрипел в сыром воздухе и растаял, не подхваченный эхом. — Я эту сволочь ни о чем предупреждать не буду. Я ее на куски разорву.

Он снова скрылся в сарае, уверенный, что услышит звук открываемой калитки и успеет среагировать на возможное возвращение убийцы. В том, что Лиля до последнего не станет стрелять в живую мишень, он не сомневался.

Лежащий ничком связанный Широков, чей рот был заклеен такой же полосой скотча, как и у Лили, по-прежнему был недвижим. Лавров перевернул его на спину, развязал руки и ноги и рванул липкую ленту на лице. От боли оператор дернулся и очнулся."

"— Где я? — Он озирался вокруг, словно не узнавая родного сарая. — Где Лилия Юрьевна и мальчик? Они живы?

— Все живы, парень. — Лавров успокаивающе похлопал Широкова по плечу. — Чем тебя вырубили?

— Рукоятью пистолета. Я не знал про пистолет, честное слово. Я не понимаю, откуда он мог взяться. У нас никогда не было пистолета. И Лилию Юрьевну я не специально в дом привез. Вы мне не верите?

— Да верю я тебе, верю. В этой жизни далеко не все неожиданности приятные. Даже детская. А уж про такую штуку, как убийство, и вообще говорить не приходится. У тебя голова-то как? Идти сможешь? Я «Скорую», вызвал, так что скоро подъедет.

Издалека действительно уже доносился вой сирены.