— Дмитрий Евгеньевич, как вы объясните, что в помещении вашего магазина при свидетелях были обнаружены сережки, снятые с тел шести жертв?

— Нашли? У меня в магазине? — Он переводил взгляд с одного незваного гостя на другого, и непонимание сменялось в его глазах страхом, страх перерастал в ужас, и в конце концов, в них уже плескалось безумие.

— Я не убивал, — прошептал он. Лиле казалось, что на ее глазах этот человек постарел на двадцать лет. — Я не знаю, как это доказать, но я никого не убивал. Я не способен на это. Физически не способен. А раз я этого не делал, значит, меня кто-то подставил.

И сережки в магазин подбросили.

— У вас есть враги, Дмитрий Валентинович? — В голосе Бакланова слышалась нескрываемая издевка. — Такие враги, которые способны совершить шесть убийств только для того, чтобы подставить вас? Кому же вы насолили так сильно? И если вы сейчас начнете придумывать ответ на мой вопрос, то заодно потрудитесь еще сочинить, у кого есть ключи от вашего магазина, чтобы подкинуть вам улики.

Вцепившись в голову двумя руками, как будто его терзала сильная боль, Ковалев глухо застонал, а потом вскинул на Лилю свои безумные глаза.

Они были страшные, мертвые, подернутые поволокой, как бельмами.

— По упорству твоему и нераскаянному сердцу, ты сам себе собираешь гнев на день гнева и откровения праведного суда от Бога, который воздаст каждому по делам его, — произнес он. — Так сказано в Библии, в послании апостола Павла к римлянам. Что ж, я всегда знал, что рано или поздно это произойдет. Я жил в ожидании воздаяния, и вот оно пришло.

— Что вы имеете в виду? — не выдержала Лиля, которой было невыносимо смотреть, как он мучается.

Ковалев снова застонал, прикрыв глаза, поднял руки, но не донес их до головы.

— Это Лёка. Я знаю, это Лёка, — глухо и не очень разборчиво произнес он, и на этих словах как подкошенный рухнул на пол, прямо к Лилиным ногам. Она присела, приподняв его голову. — Пожалуйста, предупредите Алю. Теперь придет ее черед. Лёка не остановится. Она всегда все доводила до конца. — И потерял сознание.

* * *Лиля, Лавров и Бунин стояли на тротуаре перед «Миром цветов» и провожали взглядом сияющую тревожными огнями «Скорую помощь», которая встроилась в поток машин и, завывая, двинулась в направлении областной больницы.

Лица у них были растерянные. То, что главного подозреваемого в деле о цветочных убийствах увезут с диагнозом «инсульт», не входило в их планы.

После того как Ковалев потерял сознание, происходящие события воспринимались Лилей, как сменяющиеся картинки в калейдоскопе. Бескровное, ассиметрично перекошенное лицо Ковалева, холодные руки врача «Скорой», подносящие к его носу ватку, смоченную нашатырем.