И точно как мать, Астра удалилась из столовой.

Василиса пошептала Гае, чмокнула в темечко, извинилась и побежала на кухню.

Гая осталась одна. В столовой было тихо. Она протерла кулачком глаза и огляделась, будто надеясь на помощь.

– Что делать… Что делать…

Пришла мысль, что спасти сестру может только один человек. Другого не найдешь. Надо пойти и напрямик рассказать ему. Он не откажет. Пушкин наверняка отговорит Астру от безумного поступка. Она его боится, хоть скрывает. Нельзя терять ни минуты. Надо встать и пойти в сыскную полицию прямо сейчас.

Пусть что угодно подумает, пусть для девушки позор самой прийти к молодому человеку. Иногда стыд перетерпеть надо, чтобы спасти близкого.

Гая решительно встала, но тут же села.

Но как же вот так прийти? Одной войти в сыск… Она, пожалуй, со страху умрет на месте… А если Пушкин засмеет и откажет? Назовет девичьими страхами или глупостью? Да и как рассказать о намерении сестры? У нее язык не повернется о таком говорить постороннему человеку, мужчине… Нет, нет, нет, совсем невозможно… Надо дождаться вечера, выпить для храбрости бокал шампанского, и тогда… Может быть… Когда останутся вдвоем… Она ему все расскажет и попросит помощи…

Тут Гая вдруг поняла, что ожидает от Пушкина предложения уже сегодня… Ради чего бы маменька прием устраивала… Наверняка сговорились… Хорошенькая история: Пушкин просит руки и сердца, а она в ответ рассказывает о том, что… Какой ужас… Какой стыд… Что он подумает о ней, если сестра такое замышляет… Или правда отказаться от Пушкина, чтобы спасти сестру? Принести в жертву свое счастье… Но ведь потом Астра заживет со своим графом, свыкнется и, чего доброго, посмеется над ее глупым поступком… Не зря ведь говорят: женится – переменится.

Что же делать?

Щеки Гаи вспыхнули. Хорошо воспитанная девушка оказалась в невозможном, ужасном положении. В пансионе не обучали, как поступать в таких случаях. И совета спросить не у кого… Разве только мадам Капустину? Нельзя, она сразу маменьке донесет… Все одно получится предательство сестры…

Окончательно запутавшись, Гая поступила так, как поступает редкая девушка: подперев горящие щеки ладошками, стала думать…

* * *Лозунг уже любимого журнала Агаты Кристафоровны гласил: «Человек – труднейший из ребусов».

Именно таким ребусом ощутила себя она. В мыслях царил полнейший хаос и беспорядок, непозволительный мастерице математических загадок. А все потому, что тетушка одновременно желала несовместимых вещей. С одной стороны, ей хотелось устроить счастье Агаты и Пушкина вопреки здравому смыслу и знанию характера племянника.