Некоторые уверяли, что привидения и явления на спиритических сеансах – по сути одно и то же. Были и такие, кто видел в них посланцев четвертого измерения, недоступного современной науке. И лишь самые простодушные уверяли, что привидения – неуспокоенные души. Хотя подобные статьи редактор журнала, господин Прибытков, старался не печатать. Нельзя же потакать народным суевериям. И без того народ верит во всякую ересь."

"От народа семейство Бабановых ушло не слишком далеко. Можно сказать, никуда и не уходило.

Только разбогатело. Крестьянские корни в них были сильны и глубоки. Мадам Бабанова, дочери да и вся прислуга стучали по дереву, плевали через левое плечо, боялись черного сглаза и встречи с монахом, ну и, конечно, верили в призраков, домовых и привидений. Явление господина Бабанова в большой столовой посреди ужина они отметили в меру своего страха. Авива Капитоновна вжалась в спинку стула и до белизны кожи сжала вилку. Астра Федоровна взвизгнула, вскочила, отбросив стул, бросилась к привидению, и, подпрыгнув, повисла на его шее, яростно целуя в щеки, тычась лицом в его бороду, издавая звуки ошалевшего котенка. Всегда тихая Гая Федоровна смахнула тарелку, побежала к привидению, уткнулась ему в бок, вцепившись в отворот пиджака. Привидение обнимало сестру, приговаривая:

– Ах вы мои милые, ах вы родимые, звездочки мои ясные, как же по вам соскучился, крошки мои сердечные…

Отдав привидению краткий поклон, Пушкин поспешил из столовой.

Он думал, как сильна крестьянская кровь.

Конечно, присмотревшись, было заметно множество отличий Дмитрия Козьмича от портрета старшего брата. Они не были близнецами. И борода, и лоб, и прическа отличаются. Но лицо и взгляд, хищный, бабановский, давящий, как лапа зверя, похожи, будто отражения в зеркале. Ну и фамильная ложбинка между бровями пролегла…

Мадам Бабанова наконец настолько овладела собой, что смогла встать из-за стола и улыбнуться. Вместо поклона небрежно кивнула.

Подхватив барышень, будто пушинок, Дмитрий Козьмич донес их к столу и отпустил.

Астра и Гая, прижимаясь к нему, не отпускали.

– Ну будет, будет вам, – ласково сказал он, поглаживая их по головкам. – Здесь я, родные, никуда от вас не денусь… Ну, здравствуй, Авива…

Взгляд его с откровенным неодобрением скользил по ее светлому нарядному платью.

– Здравствуй, Дмитрий, рада видеть тебя, – ответила мадам Бабанова голосом, в котором не было и капли радости.