Вчера, выпроводив Асину родню, он уже точно знал, что на этом террор его жены не прекратиться. И единственный выход из этой ситуации — ликвидировать саму причину, а не следствие. Сделать так, чтобы имя «Игорь» больше никогда не появилось в их жизни, и чтобы мудак на веки вечные забыл о том, что у него вообще когда-то бы ребенок и женщина, которую он не оценил. Хотя, если судить по непрекращающимся попыткам ее вернуть, все-таки оценил.

По ту сторону двери раздались шаги, щелкнул замок — и в пороге появилось знакомое лицо твари, которая выставила в зиму и мороз беспомощную девчонку с ребенком на руках. Тимур вспомнил ее ноги в тонких носочках и открытых домашних тапочках — и от всей души, с чувством, что это пора было сделать давным-давно, врезал ему по челюсти. Игорь сделал шаг назад, вскинул руки в запоздалой попытке прикрыться и вдруг обмяк, навалился плечом на стену, сползая вниз, словно проколотый обмякший манекен."

"Тимур перешагнул порог, прикрыл дверь и клацнул защелкой.

Чтобы привести поганца в чувство понадобилась пара отрезвляющих оплеух. Судя по его «съехавшей» на бок челюсти, без помощи врачей из травматологии тут никак не обойтись. Черт, хорошо ввалил!

— Что… ты… — Игорь выныривал из обморока крайне сумбурно, медленно, смотрел по сторонам и вращал глазами, как рыба, которая еще не поняла, что голову только что отсекли от тела.

— Привет, мудак.

Тимур взял его за грудки и поволок в гостиную. Вялые попытки Игоря сопротивляться раздражали, так что приходилось очень стараться, чтобы не задвинуть челюсть на место еще одним ударом.

В комнате царил бардак: всюду валялись вещи, бумажная посуда с логотипами фастфуда, цветы тоскливо поникли в вазонах. Никто не думал о том, что дом — это место, где живут люди, а не свинарник. И, видимо, в этом крылась причина внезапно вспыхнувшей любви Игоря.

Тимур швырнул мужика в кресло, а когда тот попытался шевелиться, наставил палец ему в лицо:

— Сидеть, долбоеб, потому что у меня вообще нет желания с тобой церемониться.

Будешь дергаться — и я тебя просто убью, вывезу на хрен за город и брошу в лесополосе. Поверь, то, что не сожрут дикие собаки, прекрасно сгниет еще до весны.

Игорь попытался что-то сказать, но скривился и с мычанием схватился за щеку.

Несколько минут он нервно тарабанил пятками по полу, а Тимур, перетащив кресло так, чтобы сидеть напротив, не без удовольствия наблюдал за его мучениями.

— Хватит ныть, словно ты шлюха, которую бесплатно дрючили всю ночь, — перебил его надоевший скулеж он. — Ну? Не заткнешься прямо сейчас, будешь ходить еще и к стоматологу.

Угроза подействовала: Игорь резко затих, но продолжал нежно ощупывать распухающий прямо на глазах синяк.

— Первое, — без прелюдии начал Тимур. — Тимофей — не твой сын.