Мозг по привычке намекал, что нужно будет о чем-то разговаривать, изображать настоящее свидание. Раз уж позвал! А тело... от одного вида моей жены в легком шелковом сарафане хотелось вернуться в кровать и не выпускать ее денек-другой из объятий.

Можно было сколько угодно изображать тугоухого слепца. Можно было открещиваться от того, что вижу и чувствую. Но Лера точно знала, как на меня действует! Эта тихая, скромная девочка раскусила меня, как пацана, и теперь веревки вила своими голыми плечами, атласной кожей и соблазнительными изгибами под тонкой тканью.

Я шел за ней в ресторан как ритуальный бычок на заклание. По миллиметру изучал изящные лодыжки. Шизел от плавных, покачивающихся движений бедер. Раз за разом вытравливал из мыслей вопросы о белье. И категорически запрещал себе поднимать взгляд выше.

Однако за столиком легче не стало. Устроившись напротив, Лера перекинула волосы на одно плечо и вопросительно уставилась на меня своими серебристыми глазами.

— Это мое первое свидание в ресторане, — краснея, созналась она. — Так что, если ты думаешь, что я знаю, как себя вести... то это не так.

Закончив фразу, она опустила взгляд в стол и плотно сжала губы. Образец целомудрия. Эталонная монашка, потерявшая где-то свою рясу.

— Первое... — Я с огромным трудом протолкнул в горле неизвестно откуда взявшийся ком.

— Так получилось... На медицинском учиться нелегко, а под конвоем охраны даже с друзьями встречаться удавалось лишь на фуд-кортах торговых центров или в кинотеатрах.

Белые зубки аккуратно прихватили нижнюю губу, и мой внутренний мазохист набросил на шею взмыленную петлю.

Не думать, в чем еще я мог стать первым, оказалось настоящим испытанием. Вчера я видел Леру без одежды, уже знал, какая она отзывчивая и чувствительная. Для того чтобы крыша затрещала от желания съехать вниз, вполне хватило бы и этих открытий. Но сейчас... аппетит внезапно куда-то исчез, а прежнее желание — нагрянуть в холодный душ — превратилось в навязчивую идею.

— Значит, на фуд-кортах... — Я медленно перевел дыхание и взял в руки меню. — Боюсь, вряд ли здесь найдется хот-дог или пицца.

На губах Леры мелькнула улыбка.

— Я всеядна. Выбирай что хочешь. Только, пожалуйста, не заказывай устриц. И... клубнику. Кажется, с недавних пор у меня на них аллергия.

Моя умная молодая жена вздрогнула, будто представила сейчас всю эту роскошь. И залилась хохотом.

Мгновенно вспомнив, когда последний раз видел устриц и клубнику, я тоже не сдержался. Уголки губ сами растянулись в стороны. А потом из груди вырвался смех.

— Мы умудрились завалить всё! И первую брачную ночь. И медовый месяц, — признал я, отсмеявшись.

— Зато воспоминания останутся яркими.

— Да, такое забыть будет сложно.