Вздыхали. Сопели. А сейчас резко осточертело.

— Для тебя только кругосветка.

Лера не сопротивлялась. Вздрогнула, когда я губами коснулся голой шеи. Но тут же, как мышка, затихла.

— Я храпел?

Держать ее так, в объятиях, оказалось настоящим удовольствием. Все углы совпали, словно девчонка была создана под меня. Местами даже стало неудобно и тесно.

— Нет, хуже! — Маленькая мышка, похоже, настроилась играть роль кошки.

— Приставал к тебе? — Я перегнулся и заглянул Лере в глаза.

— Нет, — не глядя на меня, ежиком фыркнула она.

— Тогда остается только лунатизм. Только я вроде бы этим никогда не страдал.

Задачку она задала хорошую. Одно нехорошее предчувствие уже закралось в голову. Но Лере вдруг надоел наш пинг-понг.

— Ты назвал меня Алиной. — Она развернулась лицом ко мне.

Словно над головой завис топор палача, я внимательно всмотрелся в глаза напротив и скользнул взглядом на губы.

От сердца отлегло. Глаза оказались ясными, без предательской красноты и следов слез. Губы, хоть и были искусаны, но не больше обычного. Такие же сочные, соблазнительные и яркие.

— Это был просто сон.

Я с облегчением уронил голову на подушку.

— Ты обнял меня и сказал: «Алина».

Моя мышка все больше свирепела. Казалось, еще секунда, и я получу торшером по лбу.

— Ты же доктор. Знаешь, что иногда люди говорят во сне. Но это ничего не значит.

— Я столько всего знаю...

Лера попыталась снова повернуться ко мне спиной, однако я оказался быстрее. Пока обидчивый «сверток» воевал с одеялами, я рывком навис над ней сверху на вытянутых руках и зафиксировал со всех сторон.

— Хочешь, я сам закажу себе тур на паруснике? Могу, специально для тебя, заранее попросить, чтобы досрочно не возвращались, даже если стану умолять.

В реальности я подобное и представлять не хотел. Желудок аж сжался от опасной перспективы. Но сейчас важнее было другое: не моя реакция, а сумасшедше красивой разъяренной дикой кошки подо мной.

Налюбоваться на нее не получалось. И где только прятала такую горячую, страстную часть себя от других? Еще одна незнакомка на мою голову. Только из плоти и крови.

— А мне после твоей регаты нужно будет снова топиться?

Губы Леры дрогнули и растянулись в улыбке.

— Нет, хватит с нас одного трупа — меня.

— И даже биться головой о пирс не придется? — Она вытянула из-под одеял руку и осторожно потерла затылок.

— Для тебя у меня есть другое задание.

До этого момента я сам не знал ни о каком задании. Не планировал ничего и был свято уверен, что плавание нашей «семейной лодки» закончится сразу после медового месяца.

У меня даже теория была. О влюбленной маленькой девочке, которой нужно срочно раскрыть глаза, и засохшем бревне. Некрасивая теория. Складная, но бездушная как заключение патологоанатома.

Но этот шторм и сон...