Теперь это была чистая абстракция, к которой подходило любой название: «Высадка первой российской экспедиции на Марс», «Дрессированные тюлени», «Бастуйте учителя требуют погасить задолженность по зарплате»…

Денис повернулся к скульптуре спиной, а к движущемуся по аллее Курлову — лицом, вынул из кармана и опустил вдоль туловища руку со взведенным «ТТ».

— А на Марсе будут яблоки цвести? — неожиданно крикнул он то, что пришло в голову.

— Чего?! — взревел Курлов. Он тоже достал пистолет и выставил его перед собой.

Но расстояние еще было слишком большим для верного выстрела.

— Руки за голову и ложись на землю! Иначе тебе конец!

Курлов не ответил. Расстояние сокращалось, происходящее напомнило Денису многократно виденные в кино сцены дуэлей. Он тоже поднял руку, удлиненную восемнадцатью сантиметрами холодной оружейной стали.

— Ложись на землю! На землю!

— Бах! — перед грудью Курлова расцвел цветочек дыма, и сзади что-то ударилось об абстрактную скульптурную группу. Метров тридцать. Почти как в тире."

"— Бах! Бах! Бах! Бах! Бах! — быстро, как по вынырнувшим на пять секунд силуэтам, выпустил серию Денис. Но теперь он целил в широкую фигуру, словно две мишени соединили воедино.

Фигура споткнулась и рухнула на стылую землю. Стаи растревоженных ворон описывали над темнеющим парком быстрые неровные круги. Это тоже напоминало финальный кадр какого-то фильма. Если бы это был фильм о хорошем мальчике из интеллигентной семьи Денисе Петровском, то он должен был осознать весь ужас происшедшего и броситься к упавшему с дурацким криком: «Помогите! Люди! Ну помогите же, кто-нибудь!»

В реальной жизни Холмс поступил по-другому. Быстро осмотревшись, он пошел прочь, ко второму выходу из парка. На ходу протер пистолет и забросил его далеко в кусты. Если не загонять ему иголки под ногти, не сажать на детектор лжи и не вкалывать «сыворотку правды», то он никогда не признается в том, что только что совершил. А для самого себя у него было стопроцентное оправдание. Каждый человек имеет право на самооборону.

Через десять минут Денис вышел к трамвайной остановке. Он начал приходить в себя, и ему предстояло решить: ехать домой или к Валерии. Он склонялся к последнему варианту.

Ростов-на-Дону, 1998 год"