— Здесь и мышь не проскочит.

Разворачиваясь и маневрируя, грузовики подвозили на подготовленные позиции артиллерийские орудия.

— Тут, пожалуй, не пойдем, — согласился священник. — Пройдем по лесу дальше, на север. Там попробуем. Как считаешь?

— Да уж все лучше, чем здесь на рожон…

Весь последний час перед закатом они шли вдоль кромки леса. Периодически останавливались, цыган со стариком подбирались к крайним кустам и глядели, нет ли возможности пройти незамеченными.

По ходу движения Яков вдруг стал подмечать, что техника, окопы, солдаты и узлы связи под камуфляжной сеткой располагаются все ближе и ближе к лесу. А дальше они и вовсе прятались между деревьями. Пришлось и смоленским беженцам углубиться в заросли.

— Знать, наши где-то рядом, может, в этом же лесу, — предположил священник. — Пройдись-ка один, посмотри, пока совсем не стемнело. Вдруг отыщешь проход?..

Согласно кивнув, Яков бесшумно исчез в зарослях…

Вернулся он, когда небо окончательно потемнело.

— Кажется, нашел, — поделился радостью цыган. — Левее нас несколько костров и полевая кухня. А правее стоит автомобильный прицеп, на котором тарахтит мотор. Между ними можно прошмыгнуть.

— А свет от костров? — на всякий случай поинтересовался священник.

— Не достанет. Лес там очень густой.

Отец Илларион поежился, будто ему вдруг стало невыносимо холодно, тяжело вздохнул:

— Тогда надо идти. Иначе завтра нас здесь обнаружат. Вон сколь народу вокруг шастает! Пока тебя не было, четверо прошли.

— И не заметили?

— Бог уберег…

* * *Они проскочили между светящимися вдали точками костров и молотящим на низких оборотах дизель-генератором. Кое-где два колеса тележки наезжали на ломавшиеся и предательски трещавшие сучки. И тогда сердце старика замирало.

Но их никто не окрикнул, никто не нагнал и не остановил.

Гул мотора постепенно затихал, огоньки костров исчезали. Яков, Аким и отец Илларион, не сговариваясь, ускорили шаг. Если бы идущему первым священнику не приходилось на ощупь определять дорогу, все они непременно перешли бы на легкий бег.

Никто из них не мог и приблизительно сказать, сколько они прошли по ночному лесу.

Неожиданно беженцев оглушила звонкая команда на русском:

— Стоять! Руки вверх!

В это же мгновение вспыхнуло сразу несколько фонарей.

— Мы свои! Не стреляйте! — закричал священник и поднял руки. — Пожалуйста, не стреляйте!..

* * *Бредившего Сермягина сразу передали военным медикам. А с остальными поначалу обращались грубо — не верили, что два священнослужителя и цыган умудрились без карты и специальной подготовки перейти насыщенную противником линию фронта.

Особенно напирал офицер НКВД с двумя шпалами поверх малиновых петлиц. Позже из вышестоящего штаба приехал еще один — в круглых очках и с ромбами.