Ни к чему не обязывающий курортный роман. – Помолчав, Лина дотронулась до его руки и сказала: – Нет, у нас с тобой был не курортный роман! У нас с тобой было… другое. Ну что ты загрустил? Я уеду, а ты очень скоро поймешь, что все это правильно! Ну и, в конце концов, я же могу приехать! В любое время приехать, Уильям! Если, конечно, ты меня позовешь. И ты можешь приехать. Москва – замечательный город, там есть что посмотреть, уж поверь!

– Ты не поняла, – сухо ответил он, – ты не поняла, о чем я. Я предлагаю тебе, Лина, жизнь. Жизнь, а не роман, понимаешь? Как ты сказала – курортный? – Он усмехнулся и резко встал с кровати.

Он одевался, а Лина молча разглядывала его сухощавую и стройную моложавую фигуру.

Уильям обернулся:

– Такси не заказывай, в аэропорт я тебя отвезу. И да, я надеюсь, ты попрощаешься с Мэгги?

Лина кивнула:

– Конечно!

Мэгги, растерянная и грустная, сидела в саду. Уильяма не было.

– Ты уезжаешь? – всхлипнув, спросила она. – Будешь мне звонить?

Лина обняла ее, поцеловала в теплую, сморщенную, мокрую от слез щеку и поторопилась уйти. Мэгги, Уильям. А там, в Москве, мама, дочка и внуки. Работа. Как сложно, как страшно принять решение. Впрочем, она уже его приняла. Только не надо никого жалеть. Все правильно, и по-другому никак. В конце концов, Лина права – на осенние, в ноябре, она может приехать. И Уильям может приехать! И даже Мэгги! А что, все эти милые божьи одуванчики, иностранные старушки, обожают путешествовать.

Ровно в шесть вечера Уильям стоял у дверей Лининого отеля. На заднем сиденье лежал большой букет чайных, самых ароматных и красивых роз.

«Только бы не было долгого прощания! – думала Лина. – Потому что не выдержу и разревусь».

Долгого прощания не было – все по-деловому, четко и быстро: тележка с багажом, стойка регистрации и, наконец, прощание.

Он обнял ее и прижался к ее щеке.

Что он сказал в ту минуту?

Лина не помнила, но ничего, как говорится, личного: спокойного полета, мягкой посадки – словом, те самые слова, которые говорят отъезжающим. Счастье, что он так сдержан, тактичен и так умен. Не дай бог, развели бы прощальную катавасию!

Уходя, Лина обернулась.

Уильяма не было. Она удивилась. Что это – английский характер или обида? Ну и ладно, меньше эмоций. Но какие же мы разные.

Все она сделала правильно, поздно менять свою жизнь. Поздно и страшно.

Дома закрутили дела. Господи, сколько их накопилось!

Ну почему праздники такие короткие, а будни практически бесконечные?

Кстати, чайные розы, прекрасно пережив полет, стояли еще долго, почти неделю, распространяя свой восхитительный аромат, и Лина долго не решалась их выкинуть.