– Рассказал бы хоть, как оно там, на небе-то, а?

– Пресс-конференция, посвящённая возвращению главы Лукошкинского отделения милиции, состоится послезавтра в обед, – заученным текстом выдала Яга. – Желающие задавать вопросы подают заявки в письменном виде с шести до одиннадцати. Расходимся, граждане, расходимся!"

"В общем, тьфу-тьфу, но, когда царская гвардия торжественным маршем выехала наконец «разгонять политическую демонстрацию», они обнаружили лишь четырёх мальчишек, играющих в «арест дьяка Фильки». Мы снова спасли город, так как все естественным образом рассосались по двум направлениям: бабы в церковь, мужики в кабак! Как говорится, ура?

Если бы вот так запросто наше российское руководство выходило к простому народу, то «бессмысленных и беспощадных бунтов» было бы в разы меньше. Хотя, честно говоря, вряд ли кто-то поверил бы депутату с крыльями за спиной?

Тем более что стоило мне приземлиться во дворе отделения, как стрельцы доложили о подходе отца Кондрата с ещё четырьмя запыхавшимися попами. В смысле священниками. Ладно, кто бы поверил, что церковь с ходу не заинтересовалась бы моим публичным «воскрешением»? Пусть идут, лучше уж разобраться со всеми вопросами сразу…

– Здравствуйте, отец Кондрат. – Я сам встретил его у ворот, первым протянув руку. – Заходите, граждане священники!

– Здрав будь, Никита Иванович. – Он безбоязненно пожал мне руку и удерживал, пока спешащий за ним старенький батюшка не выплеснул мне в лицо полведра святой воды.

– Мать вашу… Богородицу… Ну вот какого?!

Вместо ответа другой поп не менее резво подскочил и сунул мне к губам здоровенный серебряный крест.

– Целуй!

Я на автомате чмокнул распятие.

Отец Кондрат улыбнулся и распахнул мне объятия:

– Дай хоть обниму тебя, блудный сын участковый!

– Э-э, прости господи грешника, но, может, его ещё и ладаном окурить, Библией по кумполу ошарашить да «Об изгнании демонов…» почитать на ухо с выражением? – на всякий пожарный предложил кто-то из святой братии, но его не поддержали.

Отец Кондрат в этом плане пользовался непререкаемым авторитетом, и мокрый я смог наконец вернуться в отделение, официально приступая к исполнению служебных обязанностей. Ну, правда, пришлось пообещать ему, что, как всё закончим, я загляну в храм Ивана-воина, на рюмку церковного кагора, и всё обстоятельнейше расскажу…

– Однако своим передай, что благолепно говорить «воскрешение участкового», аки воскрешение Лазаря. Поелику «воскресение» едино к Иисусу Христу относится. Засим обнимаю тебя, возвернись к делам служебным, а я жду, как обещал, Никита Иванович!

На том вежливо и расстались. Церковная делегация, благословив всех до кучи на всякий случай, отправилась восвояси, а я обернулся к сотнику Еремееву.