Серая лапка домового незримо глазу выставила на стол две стопки вишнёвой наливки на меду. Сладкая до икоты, но мозги просветляет. Я выпил махом, как лекарство, без тостов.

В двери влетела чуть запыхавшаяся Яга.

– Быстро вы обернулись.

– Дык дурное дело нехитрое, да и горшечник знакомый на телеге подвёз. – Левое веко у бабки заметно подрагивало, видать, тоже нервы. – А ты тут, гляжу, пьянствуешь в одиночку?

– Лучше расскажите, что у вас там с архивами? Нашли хоть что-нибудь?

– А то! – бодро откликнулась бабка. – Обчихалась там вся, ровно собака какая, ежели ей в нос табаку насыпать.

Пылища же страшная, думала, там же вся в чихе и сдохну…

– Вот не надо, а? Сглазите ещё, – попросил я.

– …и похоронят меня в подвалах царских, пыльными летописями заваленную, грамотами пришибленную, челобитными придавленную, указами замурованную, – продолжала Яга, невзирая на мои протесты и вдохновенно кружась по горнице. – Это ж не архивы, энто конюшни Авгиевы, бумагами забитые. Покуда собственную царскую переписку нашла, меня два раза полками дряхлыми пристукнуло, а разок в чертежах фортификационных по пояс утонула, как лягушка в молоке, полчаса ногами старыми раритетные листы трамбовала, покуда выбралась.

Я встретился взглядом с котом Васькой, тот подмигнул жёлтым глазом и выразительно причмокнул губками. Я слегка обалдел. Кот укоризненно покрутил лапкой у виска, словно бы его не так поняли, и, привстав на задние лапы, изобразил, как выпивает рюмочку.

– Ага! – наконец-то дошло до меня.

Быстро метнувшись к заветному шкафчику, я налил перевозбуждённой бабке полстопки чего-то малинового и щедро дополнил валерьянкой.

Яга выпила махом…

– Ой, ё-ошкин дрын, как же меня накренило-то, – тепло выдохнула она, прекращая дурацкие танцы.

 – В общем, что я тебе скажу, мил-дружок участковый, раздобыла я документ старый, где про тот меч написано. Ещё прапрадед Гороха нашего энтот кладенец в гроб хрустальный своими руками положил. Якобы он и знал, какая у того меча тайна, но сам ей не пользовался и другим не сказал.

– Причина?

– Про то летопись умалчивает. Сказано лишь, что тайна сия настолько великая есть, что обычному человеку её нипочём не сдюжить.

– Надуманно, патетично и размыто, – поморщился я.

– Белку в глаз бьёшь, – весомо подтвердила моя домохозяйка, берясь за самовар. – А тока иной информации у нас нет покудова. Вот небось когда сама-то меч тот в руки возьму да со всех сторон обнюхаю, тогда и мнение авторитетное экспертизное высказать смогу. А покуда уж извини, Никитушка…

– Ладно, мы ведь и не ждали, что решение будет самым простым. Когда летим к Кощею? – решительно приподнялся я.

– Да хоть сейчас. Время-то не терпит, а их мерзейшество, поди, невесту новую самолично встречать отправится.