Тогда какой толк от того, что мы знаем, что за всем этим стоит Кощей?

– А никакого, – так же уныло признала опытная эксперт-криминалистка. – Но одно знаю твёрдо: ищи меч, Никитушка. Раз он так злодею нашему понадобился, стало быть, он в том тайную цель видит. Пусть я, старая, всей силы того кладенца не ведаю, но по всему видать – есть она!

Мы переглянулись, вздохнули и глубокомысленно помолчали. Могли бы помолчать и подольше, но тут раздался шум у ворот и стрельцы впустили взмыленного, как скаковая лошадь на финише, Митю с большим мешком на плече. Ма-амма миа…

– Бабуль, наш Митька царя в мешке приволок.

Скажите, что мне это снится.

– А? Чегось, Никитушка?! – мгновенно вскинулась уже клюющая носом Яга. – Нет-нет, сырники свежие, своими руками всё утро готовила, не сумлевайся!

Я довольно грубо взял её за узкие плечи и развернул к дверям. Наш младший напарник как раз тяжело сгружал мешок на пол. Пол скрипнул, мешок застонал. Моя домохозяйка всплеснула руками, резко обо всём догадавшись и побледнев. Царя она у нас очень уважала и даже традиционно побаивалась. Ну не так чтоб до тупого раболепства, но всё-таки.

Издержки самодержавия, понимаете ли…

– Что это? – вежливо спросил я, невзирая на очевидность ответа.

– Горох! – честно ответил Митя.

– В смысле – царь или сельскохозяйственная бобовая культура?

– Царь! – быстро подтвердил Митяй, ибо последние три слова он явно не понял. – Вы ж царя хотели? Дак вот он, доставлен согласно вашим начальственным указаниям. Развязать ли?

Мы с бабкой уныло кивнули.

Наш младший сотрудник бодренько рванул верёвку и, распаковав мешковину, деловито пояснил:

– Я ж к ним и так, и эдак, с вежливостью от порога, дескать, присутствие государя-батюшки в отделении срочным образом требуется.

А стража стрелецкая – ну ни в какую! На заседании, говорят, боярской думы царь, и всё тут! Государственные вопросы решают, про бюджет да бунт на Болотной площади спорют до хрипоты! Я им говорю человеческим языком, царя мне надобно, и подмигиваю эдак, ну чтоб поняли да осознали. А они…

– Сколько стрельцов пострадало? – мысленно готовясь подписать самому себе увольнение по собственному желанию, уточнил я. Лучше б и не спрашивал…

– Ну не так чтобы много, – пустился загибать пальцы Митька.

 – У ворот двоих да при крыльце троих, у палат государевых четверых да в самой думе шестерых…

– Пятнадцать человек, – ахнул я.

– Не, там же ещё и бояре в драку полезли. Но я с ними, как положено, со всей деликатностью, никого кулаком в рыло не отметил, ни одну бороду не оборвал, тока…

– Тока?

– Шапки высокие боярские на головы надевал аж до плеч! Государь-то ещё веселился, как дитя, на троне, смеялся эдак заразительно.