Только теперь из её груди торчала чёрная рукоять ножа!

Кто-то убирает опасных свидетелей, без жалости и малейшего сочувствия. Я почувствовал, что вся эта афера с мечом-кладенцом имеет двойное, а то и тройное дно.

– Кощей?

– Он, соколик, больше некому. И почерк его, и характер. Сколь верно слуги всякие ему ни служат, а для него они всё одно что грязь под ногтями. И чую я, что нам с тобой за ответами вновь на Лысую гору лететь придётся…

Домой, в родное отделение, мы вернулись уже за полночь. «Воскрешение участкового» естественным образом отложилось до утра, сегодня уже не было ни сил, ни настроения.

Поиск царевны тоже был вынужденно отложен, мне требовалось время, скрипка и две порции табаку. Шучу. Хотя это очень грустная шутка, ведь на самом деле великому сыщику с Бейкер-стрит и одной затяжки бы не потребовалось, чтоб раскрыть всё это дело. А я мало того что ничего решить не могу, так ещё и прячусь от всего мира в бабкином тереме! Меж тем как в деле о краже меча-кладенца появляются всё новые фигуранты и, что хуже всего, трупы.

На данный момент уже два: настоятельницы монастыря святой Пургении и её убийцы – третьего беса из достопамятной компашки.

Двое других арестованных честно сидели под замком в порубе, попыток к бегству не предпринимали и отправки на каторгу ждали словно манны небесной. Их можно понять: если они из Лукошкина пойдут не по этапу, а на волю вольную, гражданин Кощей Бессмертный просто избавится от ещё двух свидетелей и левой ногой наймёт новых. Благо, по словам Яги, безработных бесов хоть пруд пруди, граблями греби и лопатой ешь.

Так что «покой нам только снится» и что-то там, забыл, про степную кобылу, которая куда-то бежит.

Отказавшись от чая с плюшками (вредно мучное на ночь), я сам заварил себе большую кружку крепкого немецкого кофе и, пожелав всем «спокойной ночи» (в последнее время не могу писать это словосочетание без кавычек, вы ж знаете, какие они у нас «спокойные»…), тихо поднялся к себе в комнату. Присел на табурет у подоконника, вгляделся в неровные очертания растущего месяца, отхлебнул горячий горький кофе и медленно раскрыл перед собой чистую страницу потрёпанного блокнота, вожделенной мечты дьяка Фильки."

"– Итак, что мы имеем? Кража, бегство, шантаж, попытка отравления, осквернения могилы гробокопательством, убийство свидетельницы, смерть преступника в результате… хм… допустим, непреднамеренного превышения самообороны главой экспертного отдела.

И?

Расписав на отдельном листке всех участников этого запутанного дела, я начал соединять имена стрелочками, но ясности это не добавило, превратившись в какой-то бессмысленный авангардный чертёж. Основных вопросов было два, и они никак не хотели связываться друг с другом.