– Я махнул ему рукой, и мы вместе направились на второй этаж, к Бабе-яге. – Сестра царя действительно была здесь, но убежала через ту же арку, где мы с тобой столкнулись. А вот её женихи, скорее всего, прибыли сюда за другими «невестами». Настоятельница устроила из монастыря засекреченный публичный дом принудительного режима. Интересно лишь, каким образом это стало известно нашей пылкой троице, если даже мы в милиции ничего про этот бордель не знали…

– Сие загадка века, – философски вздохнул наш младший сотрудник, с интересом прислушиваясь к бормотанию девичьих молитв за закрытыми дверями в кельях.

Благо все монашенки вели себя разумно, никуда не лезли, пугачёвских бунтов не устраивали и гражданских прав не качали. По крайней мере, большинство…

Потому что когда мы вошли в покои матушки Февронии, то застали там аж десяток агрессивных девиц с вилками и ножами, теснящих в угол нашу огрызающуюся бабку. Яга шипела, плевалась, но в драку не лезла и заклятиями не разбрасывалась.

– Так, что это у нас тут происходит? – строго спросил я. – А ну-ка, гражданочки, опустите оружие и сейчас же извинитесь перед сотрудницей милиции.

Потому что оказание сопротивления при аресте чревато лишением свободы сроком на…

Я с огромным трудом увернулся сразу от двух брошенных ножей.

– Митя! Чтоб тебя… Взять их!

– А мне мама говорила, что девочек бить нехорошо…

– А за старушек заступаться хорошо? Тогда бери скамейку и спаси нашу главу экспертного отдела. И да! Слушайся маменьку, за косички никого не дёргай!

Дальше я мог отойти в сторонку и не путаться под ногами.

Пылкий Митя с сумасшедшими глазами и длинной, трёхметровой скамьёй в руках – страшное зрелище. Телохранительницы матушки Февронии тоже ему спуску не давали, известно, что женщины дерутся яростнее и безумнее мужчин. Они накинулись на него дружной толпой, как стая уличных кошек на дворового кобеля, только и полетели клочки по закоулочкам. Яга же, перекрестясь осторожненько, бочком, бочком перебежала поближе ко мне.

– Марьяна сбежала, – перекрикивая шум драки, первым начал я.

– От ить зараза какая, карантинная, – так же громко поддакнула моя домохозяйка, поддерживая разговор.

 – А я только успела здесь кой-какой обыск провесть, как вон те дуры переспелые с матюками набежали! Скока лет на свете живу, и то не все слова знаю, а уж в таких-то чудных соединениях…

– У нас есть закон о нецензурной брани в общественных местах? Допустим, что есть. Тогда можем дать пятнадцать су-уто-ок!"

"– И правильно-о! – Мы оба продолжали орать друг на друга, как кошка с собакой, иначе ничего не было слышно.