– А ещё за блуд и многочисленныя-а нападения-а на пожилую женщину!

– Лучше на сотрудника милиции, за это больше да-ду-ут!

– Тоже верно, я согласна дать показания-а!

– А что вы здесь искали-и?!

– Да меч энтот, будь он неладен! – прокричала мне на ухо Яга. – А тока нет его тут, не соврала матушка Феврония-а!

Я думал, что оглох, потому что на последних двух словах в комнате повисла полная тишина. Митя упарился, но управился – все монахини валялись кто где в причудливых трагичных, смешных или даже откровенно неприличных позах, разумно не подавая признаков жизни.

Сам герой-победитель был расцарапан и ощипан так, словно его два часа крутили в стиральной машине с шестнадцатью злобными дикобразами. Одежду, конечно, придётся купить ему новую. Всю. Включая лапти. От них тоже мало чего осталось. От левого практически ничего…

– Ты молодец, Митя. – Я перевёл взгляд на рослую плечистую девицу, лежащую под столом с половинкой лаптя в зубах. – Выноси их по одной к главным воротам, там Еремеев с ребятами на подходе. Пусть вяжут, доставляют в отделение, складируют в поруб…

– Там бесы сидят, – напомнила моя домохозяйка.

 – Не позволю у себя на дворе греховодить! Мы тута один дом свиданий прикрыли, а ты его у меня в порубе открыть хошь?!

– Складируйте в царскую тюрьму, – поправился я. – Постановление об аресте и обвинение предъявим завтра утром, а там пусть с ними церковные власти разбираются.

– Слушаюсь, батюшка сыскной воевода! – гаркнул он и осторожно покосился на Ягу.

– Иди ужо, не трону, – сурово сплюнула бабка. – Считай, что героическим деянием исправил прошлый промах…

Вот и замечательно.

Я, честно говоря, немножко волновался по этому поводу, ибо наша бабушка быстро обид не прощает. Вдохновлённый победой и похвалой, мой деятельный напарник перетаскивал побитых монашек по три штуки за ходку. Мы же углубились в рассматривание бумаг гражданки Февронии, в миру Фёклы, допустив таким образом преступную оплошность – мы забыли о ней самой. А когда я повернул голову к кровати, заслышав какой-то лёгкий шорох, то было уже поздно…

– Стоять! Руки вверх! – заорал я, видя, как из комнаты пытается выскользнуть одетый в серое толстенький бес на тонких ножках.

Останавливаться и поднимать руки он, естественно, не стал, но рванул с места в кавалерийский галоп навстречу судьбе…

– Не уйдёт, – сквозь зубы выдохнула Баба-яга, одним широким взмахом от бедра пуская вслед бесу огненный шар.

Попадание было убийственно точным: от маленького злодея не осталось даже полной горсти пепла, но…

– Наша энто вина, Никитушка, – глухо простонала бабка, указывая на всё так же лежащую вдоль кровати настоятельницу.