— Хорошо, — сжимаю дверную ручку до щелчка в пальцах.

— И… сделай так, чтобы я больше никогда не увидела твою Ильяну. Пожалуйста. Чтобы никогда!...

— А при чем здесь она? — сужаю взгляд, чувствуя, как в груди начинает циркулировать закипающая злость. — Ты из-за неё здесь?

— Просто сделай. Пожалуйста.

— Конечно, как скажешь. Отдыхай.

На негнущихся ногах иду в ординаторскую, а затем спускаюсь в кассу.

Покидаю больницу уже вечером. На пустынной стоянке моя машина расположена посередине, с открытым окном и работающей магнитолой. Так торопился, что просто бросил здесь.

Сев за руль, откидываю голову и прикрываю глаза.

Господи, спасибо!...

Спасибо, что живой…

Глава 24. Наташа

Спустя 2 месяца

— Божечки!... Какой ты прожорливый! — причитаю, наполняя миску Вжика.

Нетерпеливо кружа между моих ног, он набрасывается на корм, едва я отхожу. Меняю воду в поилке и наклоняюсь, чтобы погладить по холке.

Он растет не по дням, а по часам. С утра до обеда поглощает все, что я ему даю, до вечера дрыхнет, как убитый, а на ночь глядя, устраивает гонки по вертикали.

— Твой хозяин должен платить на тебя алименты, — ворчу, когда, доев, он делает просящую мордочку и снова начинает тереться о ноги.

В понедельник Рома улетел на конференцию в Санкт-Петербург. Попросил кормить кота дважды в день. Но у Наташи доброе сердце и минимум желания наведываться в квартиру, где так много Березовского.

На время, пока Ромы нет, я забрала Вжика к себе.

— Ещё? — спрашиваю, вынимая упаковку с сухим кормом, — У тебя будет ожирение. Ты в курсе?

Под звук бодрого хруста я убираю со стола посуду после завтрака и приношу на кухню свой ноутбук с намерением поработать над отснятым материалом.

К завтрашнему утру сет должен быть на почте у Иды.

Кажется, я нашла баланс между работой и временем на себя и малыша. Это случилось само собой, после десятидневной госпитализации. Тогда же пришло осознание, что наша с Ромой связь никуда не делась. Да, она стала иной и теперь не подразумевает взаимных чувств, но от этого не менее прочной. Мы собираемся стать родителями малыша, имея одинаковые права на любовь и заботу о нем.

Сейчас я понимаю, как с моей стороны было глупо надеяться на то, что Березовский добровольно самоустранится. Он сам рос без родителей и ни за что не допустил бы подобного для собственного сына.

Поместив это в своей голове, я успокоилась и сложила оружие.

Спустя час работы мне приходится прерваться, чтобы отдохнуть и размять мышцы. Растущий живот дает дополнительную нагрузку на поясницу и позвоночник в целом.

Растирая ладошкой область копчика, вышагиваю по квартире и через приоткрытую балконную дверь выскальзываю на лоджию.

Опершись руками о подоконник, смотрю во двор дома. Сердце против воли ускоряется и разгоняет по телу горячую кровь.