В белой рубашке, серых брюках и заправленным за ремень вафельным полотенцем.

— Пришла, — улыбается.

Так самодовольно, что меня взрывает. Все мое негодование, вся моя усталость и расторможенность летят в пропитанный гневом воздух. Ошметками, от которых я сама задыхаюсь.

— Ты… Ты… Издеваешься?

Кинув взгляд на притаившегося у ног хозяина Вжика, топаю от бессилия.

— Наташ, — пугается Березовский. — Ты чего? Я просто решил угостить тебя завтраком. Сама бы ты ни за что не пришла, пришлось схитрить. Ты всегда была доброй. Помнишь, как всех кошек возле детского дома подкармливала.

— Березовский, чёрт возьми, — бросаю связку с ключами ему в ноги. Рома успевает отпрыгнуть. — Какой завтрак?... Ты в уме?

— Наташ…

— Ты вообще ничего не понял, да? — срываюсь к двери, но разворачиваюсь. Так сильно хочется все ему высказать. — Рома!... Услышь!... Нет, значит нет!... Никаких совместных завтраков, ужинов. Никаких, чёрт возьми, больных или голодных кошек и собак!... НИ-ЧЕ-ГО!

— Но…

— Если, когда я здесь поселилась, ты вдруг решил, что Наташа набивает себе цену — это не так, Ром. — Я не хочу ни знать тебя, ни встречаться с тобой. Если хочешь знать… — задумываюсь на секунду, но не успеваю затормозить. — Я вообще жалею, что мы когда-то встретились. Искренне жалею!

Сдвинув полу и положив ладонь на сердце, пытаюсь отдышаться. Стук в ушах становится невыносимым.

На всегда уверенном лице проплывает чёрная, расплывчатая тень. В светлых, родных глазах сквозит боль. Настоящая, дикая, живая. И нет, я не испытываю сейчас радости, а в моей избитой душе нет никакого злорадства.

— Я просто хочу, чтобы ты меня простила, — произносит так, что это ни капли не помогает моему бьющемуся о ребра сердцу.

Открыв дверь, горько усмехаюсь:

— Я тебя прощаю. Живи… Живи, пожалуйста, дальше.

— Ты куда? — вдруг хмурится и внимательно осматривает мое лицо, делая два шага вперед.

— По делам.

— Зеленая вся, Наташ. Останься.

— Вот ещё, — снова злюсь и, хлопая дверью, шиплю: — Не указывай!...

Ноги сама несут меня к такси, ожидающему у подъезда. Долго ищу в сумке наушники и пытаюсь расслабиться под шум дождя. Идея так себе, но надо хоть что-то делать. Иначе… я не справлюсь."

"Возле офисного здания пусто. С помощью выданного мне пропуска, прохожу турникет и направляюсь к лифтам. К моменту, когда оказываюсь на пороге студии, практически восстанавливаюсь, но меня ждет новое потрясение — прямо посередине в кресле восседает Ильяна.

Ее прищуренные глаза и легкая улыбка, появляющаяся на лице с идеальным нюдовым макияжем, неожиданно заставляют мои силы мобилизоваться.

Я не позволю этой суке быть выше меня и моего ребенка!... Я постою за нас обоих!...

— Доброе утро, — здороваюсь, убирая пальто на вешалку.