— Нет, — отвечаю я и тут повторяю громче, — Нет! Я твердо намерена расторгнуть брак!

— Роман Алексеевич считает, что для этого нет веских оснований, а развод — это...

Ударившая в голову кровь мгновенно выбивает из зоны мнимого спокойствия.

— Роман Алексеевич, должно быть, идиот, если так считает!

За прошедшие три месяца я почти научилась контролировать свои эмоции. Почти. Но сейчас, когда их из меня тянут силой, я сдерживаться не буду.

— Я требую развода, и если ваш клиент не подпишет согласие уже сегодня, завтра я подаю в суд!

— Выйди, — вдруг слышится негромкий голос Березовского.

От властных ноток в нем даже у меня волосы на затылке шевелятся. Тут же поднявшись с места, адвокат поправляет полы пиджака и спешно покидает кабинет.

Мы остаемся вдвоем. Температура в помещении сразу падает до критических значений. Кожа покрывается коркой льда.

Рома встает со стула и, развернув, седлает его. Расположив обе руки на спинке, берет меня в прицел своих глаз. В фокус моего зрения попадает край манжеты рубашки, серебристый металлический браслет и ребро ладони, которой он трогал грудь Ильяны.

Незаметно сглатываю.

— Как ты? — спрашивает тихо.

— Отлично. Получу свидетельство о расторжении брака, и станет совсем все прекрасно.

— Как ты жила эти три месяца? Чем занималась? — игнорирует мой выпад.

— Я жила в красивой стране, общалась с приятными людьми и занималась любимым делом.

Молча кивнув, Рома ощупывает глазами мое лицо. Толком не зажившая рана в груди начинает кровоточить. Я больше не чувствую нашего магнитного поля.

— Мне тебя очень не хватало.

— Мне это не интересно, Ром. Дай мне развод и забери свою чёртову фамилию.

— Развода не будет.

— Будет.

— Нет, — отвечает ровно, — Адвокат четко обозначил мою позицию — я не вижу для него веских оснований."

"Меня разрывает на ошметки. Накрыв рукой лежащую на столе папку, я в ярости толкаю ее. Она летит и, ударившись о спинку стула Березовского, падает на пол.

— К чёрту адвоката! Ты больной придурок, Рома, если думаешь, что я не разведусь с тобой! Я сделаю это через суд!

— Я буду препятствовать всеми силами. Зря потратишь время и нервы.

— Какими силами?! — не сдерживаю смеха, — Что ты сделаешь? Докажешь, что трахая певицу, ты думал только обо мне?!

— Ты хочешь поговорить об этом?

— Нет! Упаси боже, копаться в этом дерьме! Это без меня, пожалуйста!

— Никакого дерьма больше нет. — неожиданно подается вперед и, протянув руку, пытается коснуться меня, — Наташа...

Я шарахаюсь от него как от прокаженного и впервые за сегодня отвечаю на его взгляд. Толчок в грудь и тупая боль в горле застигают врасплох. Прикусываю трясущуюся нижнюю губу.

— Не смей, — шепчу еле слышно, — никогда...

— Прости меня.

Я почти не вижу его лица из-за наполнивших глаза слез.