Я чувствую, как по моим щекам катятся слёзы, но они словно бы не мои. Всё живое, что есть вокруг меня, начинает вибрировать, издавая оглушительную музыку природы, которая открылась мне с даром, оставленным матерью. Деревья начинают скрипеть в тон друг другу, собираясь в единый хор, листва словно единое целое трепещет, задевая внутри меня измерение чувств, которое я в себе даже не подозревала раньше.

— Лили, — шепчу я.

— Это всё? — не веря себе, спрашивает Марианна, улыбаясь и глядя по сторонам. — Найти ключ и вытащить девчонку?"

"— Да, только и всего, — благосклонно отвечает ей король. — А что ты думала, девочка? — Он издаёт смешок и отпивает большой глоток вина.

Но я знаю, что это не всё.

Я знаю, что будет дальше, потому что уже вижу отзвуки этого перед своим внутренним взором. Словно сон наяву передо мной проносится то, что случится через минуту.

Я должна быть готова.

Закрывая глаза, я вслушиваюсь в гул природы, что заглушает для меня почти все звуки, кроме разрушительного голоса короля и рычания Ивара, который всё ещё пытается разбить цепи, что сковывают его.

Марианна облегчённо выдыхает, словно с её плеч сняли тяжёлый груз. Я вижу, как в её глазах начинает разгораться уже знакомый мне азарт. Я смотрю на неё отрешённо, словно её вовсе нет рядом.

— Когда я хлопну в ладоши, вы можете бежать к дому, и пусть вам благоволит драконий бог, благословивший этот отбор.

Маркус II хлопает в ладоши, и я чувствую, как руки, что держат меня, вдруг разжимаются, освобождая меня.

80

Ивар

Подонок поднимает над собой книгу, и я вижу его выстриженный затылок, собирающийся в складки. Я почти не слышу, что он говорит, — его голос доносится до меня словно через бесконечную толщу льда. Всё, что осталось во мне, — лишь ненависть к монарху. Всё, чего я хочу, — высвободиться и вырвать его драконье сердце когтями.

Перевожу взгляд на хрупкую фигуру Адрианы, она смело смотрит вперед, и сердце заливает странное, невыносимое в своей мощи чувство любви и одновременно глубочайшей горечи. Почему, глядя на неё, я вижу Элис? Что с моими глазами? Почему, слыша её голос, я слышу голос моей погибшей жены?

Когда она говорила со мной в шатре, я был уверен, что схожу с ума от боли и мой гибнущий разум играет со мной в игры, заставляя меня видеть призраки прошлого.

Я не могу допустить, чтобы он погубил её.

Используя все силы, что по капле собирал за прошедшие часы, натягиваю цепи, призывая спящего дракона. В глазах темнеет, и гул в ушах усиливается. Чувствую, как мою истерзанную плоть раздирают цепи, но они не поддаются. Дракон безмолвен, он спит так глубоко, что разбудить его невозможно.