Трамбовали жестко, но ничего толком не добились. Их использовали опосредованно или вообще втемную. Не знают они, где угнездились их атаманы. Будем работать дальше…

– Короче, ищем иголку в стоге сена, – перебил его Ворон. – Имеются какие-нибудь нестандартные идеи по поиску этого «Амстердама», чтоб ему?

– Имеются, – немного подумав, ответил Фомин. – Все это, конечно, вилами на воде писано и далековато от нас, но надо попробовать, может, и сработает. Что-то эти «языки» про болото бормотали. В Белоруссии мы столкнулись с подобной историей. Немцы засели на острове посреди болота численностью около роты. Мы, имея пятикратный перевес в силах, никак не могли их оттуда выбить. Кучу народа положили. Фашисты упирались как проклятые. Пришлось тащить через болотистый лес артиллерию и бить по ним из пушек. Только так и справились. У вас двухверстка есть?

Ворон молча достал карту и разложил ее на столе. Фомин некоторое время изучал местную географию, потом взял карандаш.

– Мы вот здесь. – Он ткнул карандашом в место расположения базы. – А вот здесь идет болотистый лес, плавно переходящий в болото. Посреди болота имеется остров приличных размеров. Мы дотуда не добирались. Далеко, да и кому придет в голову лазить по болотам просто так. А если этот Кох там расположился?

– Хм… – Ворон почесал затылок. – Идея любопытная. Ну, так и проверь, – чем черт не шутит.

В тот же день Фомин снарядил разведгруппу, включая Циценаса, и они конным порядком отправились искать, по выражению Михаила, «этот остров Буян».

«Новый Амстердам»

Шли по компасу и по карте, отсчитывая километры. Редколесье плавно переходило в чащу и наоборот. Лошади, привыкшие к подобным поездкам, не проявляли никакого беспокойства. Погода благоприятствовала: стоял полнейший штиль, а солнечные лучи легко принизывали редкие перистые облака, быстро ликвидируя последствия недавних дождей.

Привал сделали ближе к вечеру, когда наметились сумерки. Расположились на полянке, разнуздали коней и пустили их щипать траву. Сами же расслабились, привалившись спинами к древесным стволам. Фомин и Циценас, не привыкшие к длинным верховым переходам, периодически почесывали внутреннюю сторону бедер и елозили задницами по опавшим листьям.

Внезапно в ближайших кустах раздалось шуршание и треск ломающихся веток. Разведчики рефлекторно обнажили стволы. Обнажили все, кроме Егорыча, усатого мужика средних лет. Он здесь родился и с детства увлекался охотой. В последнее время больше на людей, чем на зверей.

– Это кабан, а не бандит, – проговорил он с легкой иронией в голосе. – Скорее всего, молодой и непуганый. До места еще далеко, и один выстрел ничего не значит.

– Логично, – согласился Фомин, сразу же уловивший замысел охотника.