– У нас там во вьюке батальонный хирургический набор.

– Не надо, я сам.

Ещё раздались торопливые шаги, и в расщелину скатился запыхавшийся Даур-Гирей.

– Кость цела?

– Цела. Слабонервных просят покинуть цирк…

Алексей осторожно, как зондом, прощупал шомполом канал, обнаружил пулю и нажал. Прорвав кожу, кусок свинца вывалился наружу. Подполковник и ротмистр что-то одобрительно промычали… Лыков продолжал ковыряться в ране, сдерживая стон. Вскоре он вытолкал, следом за пулей, и два обрывка ткани от бешмета.

– Очень хорошо, – констатировал Даур-Гирей. – Теперь мой черёд.

Он снял с пояса кожаную сумку, вынул оттуда конверт и высыпал из него на ладонь какую-то бурую массу.

– Что это? – спросил Таубе.

– Горский кровеостанавливающий порошок, – пояснил Лыков, подставляя руку. – Смесь из чернильных орешков, сосновой смолы, грушевой муки и высушенной человеческой крови. Очень действенное средство.

– Сразу видно бывалого человека, – пробормотал ротмистр, втирая порошок в оба отверстия раны. Затем извлёк из той же сумки ломоть курдючного сала, отрезал от него два кусочка и закрыл ими пулевой канал с двух сторон.

Всё это замотал сверху чистой материей.

– Удачное попадание; заживёт довольно быстро. Можно спускаться.

Лыков подхватил с камня бешмет, кое-как влез в него. Даур-Гирей накинул сверху черкеску. Таубе нагнулся, подобрал с земли пулю и сунул её Лыкову в кармашек газырей.

– Пуля с Кавказа. Сбереги на память.

Тут появился Ильин. Увидев перевязанную руку Алексея, спросил:

– Кость цела?"

"– Всё обошлось, – ответил за Лыкова барон. – Андрей Анатольевич, помогите Алексею Николаевичу спуститься на дорогу. У него сейчас начнёт кружиться голова от кровопотери.

И пришлите мне сюда четырёх казаков. Нужно разобраться, откуда взялся шестой абрек. Если он из Карадаха, то мы можем обнаружить здешнюю явочную квартиру Лемтюжникова.

Глава 14

На правом берегу Койсу

Отряд вернулся в Карадах и снова разместился на этапном дворе. Пока доехали до аула, Лыкова уже разобрало. Кое-как он слез со своего абазинца, дошёл до постели и лёг.

– Надо всё же показать его табибу[79], – сказал Даур-Гирей барону.

– Пусть сначала просто отлежится. А вечером покажем, – решил подполковник.

 – Сию минуту для него лучше всего покой.

Абадзех согласно кивнул, вышел и вернулся через четверть часа с кувшином. В кувшине оказался каймак – сливки из топлёного молока, излюбленный горский деликатес. Алексей отпил изрядно этого вкусного и питательного варева, и задремал. Сквозь сон он слышал, как Таубе посылал казака в Гуниб за исправником.

К вечеру, отлежавшись, Лыков с аппетитом навернул «тужурки» (так, почему-то, кавказские военные называют мясные битки) с чалыком[80].