– Явились, не запылились! Один… два… все пятеро.

– Теперь давай разделимся, – приказал Таубе. – Я начну сближаться прямо, а ты возьми левее. Подберись поближе к тропе. Как я начну, они кинутся к лошадям; тут их и вали.

Они разошлись и сразу исчезли в камнях, будто их и не было. Лыков быстро и бесшумно крался неглубокой расщелиной, которая выводила его прямо к тропе. Внезапно боковым зрением он увидел, как сбоку качнулась тень. Крутнувшись за долю секунды, сыщик нажал на спуск. Два выстрела грохнули одновременно. Сверху, ногами вперёд, словно на невидимых салазках, съехал абрек в синем бешмете; бешмет дымился на груди.

Сильный удар пришёлся Алексею в правую руку, чуть выше локтя. От боли он выронил «бердану», но тут же подхватил её, перезарядил левой рукой, прислушался. Правее заговорил «винчестер» Таубе. Лыков высунулся из своего укрытия и тут же опять присел. Прямо на него бежали два бородача, чиркая саблями по камням. Коллежский асессор осторожно пошевелил пальцами простреленной руки – слушаются. Кровь выливалась из раны ритмичными толчками, натекая в рукав. Пуля очевидно попала в мякоть, кость не задета, значит, всё в порядке…

Шаги быстро приближались.

Когда они были уже совсем рядом, Алексей распрямился над гребнем расщелины и выстрелил в правого противника. Тут же нырнул – пуля второго чиркнула над головой – и мгновенно переместился влево, одновременно перезаряжаясь. Повисла тишина, только справа невдалеке заливался «винчестер» в споре с двумя разбойничьими «берданами».

Сверху послышался тихий шорох. Лыков сжался за камнем. На расстоянии вытянутой руки от него в расщелину соскользнул абрек. Вытянув шею, он всматривался туда, где только что был сыщик.

Вдруг, видимо, учуяв запах пороха сзади, горец начал разворачиваться. Но не успел – Лыков приставил ему ствол к лопаткам и выстрелил. Человека отбросило вперёд и с силой ударило о камни. Всё…

Сыщик снова выглянул и застал заключительную фазу боя. Два тела распластались на утёсе. Последний оставшийся в живых горец пятился спиной вперёд, выцеливая Таубе, но того нигде не было видно. Тут снизу, с дороги, грохнул залп, и горец с криком полетел со скалы. Сразу же в пятидесяти саженях от Лыкова высунулась из камней голова барона.

– Лёш, ты как там?

– Их оказалось шестеро.

– Не шевелись; бегу!

Но Лыков его не послушал. Пока ещё силы не оставили его, сыщик сбросил черкеску и бешмет, стянул через голову рубаху. Кровь не унималась. Он ощупал руку и обнаружил, что пуля не вылетела насквозь, а застряла у него под кожей. Подбежал Таубе:

– Что кость?

– Цела. Ерунда. Протри спиртом шомпол и дай мне.

Барон, не спрашивая, для чего, отвинтил горлышко баклаги, обмакнул туда конец шомпола и протянул раненому.