Ведь кто бы это ни сделал с Герстленами, а рядовыми подонками они точно не были…

Даже когда он вцепился в гувернантку Кьеделиг на приёме, выпытывая о неизвестных ему воздушниках Дансвика, то хотел выяснить, что за призрак с той же магией явился Амрою Герстлену перед смертью. А вовсе не под меня копал.

Когда же я так опрометчиво в порыве страсти открыла ему своё имя, Кристар наконец смог свести все концы воедино. Но уже в столице, когда начал искать информацию на фамилию Оркан.

– Я не собирался ещё раз возвращаться в Дансвик, – тихо сказал он. – Будучи уверен, что ты носишь ребёнка Костанца. Смотрящие ведь видят это с первой минуты. А у меня не было причин ему не верить. Он так искусно вплёл ложь в правду, что я поверил безоговорочно. И возненавидел тебя… А позже и самого себя, что повёлся на твою игру. Тогда я был уверен, что ты отдалась мне по велению Дна.

– Нет, – хрипло сказала я.

– Сейчас понимаю, что нет, потому что теперь знаю: это мой ребёнок. У магов по-другому дети и не получаются – только когда их чувства и желания совпадают. Пусть ты до сих пор отрицаешь… Я честно пытался выбросить тебя из головы, Брис. Но мне не давало покоя имя, что ты назвала. И я выяснил, что это за семья такая – Оркан…

Дело об измене семьи Орканов сразу насторожило Кристара своей поспешностью и откровенными нестыковками. Заодно сошлись концы: именно за этих воздушников и мстил Герстленам некий призрак из прошлого. Око за око. И тоже до третьего колена, как повелевал поступить королевский указ с несправедливо обвинёнными Орканами…

Доказательства вины Амроя нашлись в его многочисленных переписках и дневниках. Не прямые улики, но в шифровках, иносказаниях и намёках всё читалось более чем ясно. Амрой оставил после себя горы бумаг, которые до времени хранились у старика Эрланна вместе с документами на имущество, что воспитанник уступил ему, продолжая отрабатывать потраченную на него когда-то огромную сумму. А со смертью патрона к ним получил доступ и Кристар.

Картина вскоре прояснилась окончательно: Амрой Герстлен восемь лет назад подлым и жестоким способом устранил тогдашнего главу ратгауза, Николаса Оркана. Причём заговор этот готовился не меньше года, а сам Герстлен в это время предусмотрительно уехал из Дансвика со всеми домашними – якобы поправить здоровье. Свою кандидатуру на желанный пост он заявил лишь спустя год. И получил его, избежав малейших подозрений в причастности. Расплата настигла его через четыре года.

Кристар, всего неделю назад выяснивший причины этой вендетты против Герстленов, теперь заново осознал имя, что Ветерок назвала ему.

Оно могло быть каким угодно – известным на всё королевство или, наоборот, ничем не примечательным – в тот момент это было не важно.