— Как себя чувствуешь?

— Уже лучше, спасибо. — Пытаюсь улыбнуться, чтобы не показать, насколько мне на самом деле скверно и физически, и морально. — Который час?

— Почти двенадцать.

— Как?! — ахаю. — Не может быть! У нас же сегодня фотосессия! Я опоздала на два часа! Где мой телефон?

— В кухне лежит. Я поставил его в беззвучный режим, чтобы ты отдохнула.

— Ах, Мирон! — стону я. — Не нужно было этого делать…

В смартфоне с десяток пропущенных вызовов из Модного дома и два… от Кирияновой.

Один коронный, второй… похоронный.

Бросив телефон, бегу умываться — мне уже не до душевных стенаний.

"Мои глаза припухли, под нижним веком образовались мешочки. Я наспех клею патчи. Копну волос небрежно завязываю резинкой наверх — все равно меня будут собирать парикмахер и визажист. А потом вылетаю из ванной. В комнате судорожно натягиваю на себя флисовый спортивный костюм — не до кокетства.

— Ритка, — Мирон входит в комнату и замирает в дверном проеме. — Взгляда от тебя не оторвать.

— Не шути так, пожалуйста, — бросаю я.

— Я серьезно. Ты такая милая и естественная без всего этого пафосного шмотья и грима.

Его слова колют в самое сердце, как острая иголочка. И мне почему-то даже становится грустно. Но я отгоняю прочь эти мысли.

— …Я подвезу, — предлагает Суворов, наблюдая, как я, плюхнувшись на кровать, безуспешно пытаюсь завязать шнурки на кроссовках. Черт! У меня пальцы не слушаются. — Да ёп твою мать, уймись уже, — смеется надо мной. — Подумаешь опоздала. Ничего страшного.

— Это караул! Ты не понимаешь!

Вытягиваю ногу, когда Мирон садится возле меня и сам завязывает мне шнурки. У него это получается гораздо лучше и быстрее.

Когда Суворов паркуется возле Модного дома, я не могу перестать удивляться. Он всю дорогу ни разу не спросил меня о вчерашнем. Почему? Хотя я ждала допроса с пристрастием, ничего подобного не было…

— Подожди, я тоже пойду с тобой, — заявляет, когда я тянусь к дверной ручке, чтобы выйти из машины.

— Зачем? — настороженно уточняю я.

— Мне нужно кое с кем побеседовать.

— Насчет вчерашнего, да?

— Неважно, Рит.

— Может, не надо?

Но Суворов непреклонен. В холле наш администратор подсказывает, куда мне надо срочно бежать. Спешу в левое крыло Дома и, толкнув дверь в кабинет стилиста, вижу Эрика, сидящего в кресле, а во втором сердитую Эльвиру Леопольдовну.

— Марго?! — возмущенно выпаливает она, но вскоре напрягается, видя за моими плечами Суворова.

— Эля, — не менее рассерженно говорит он и отодвигает меня в сторону, — иди-ка сюда.

Кириянова, фыркнув, стучит по подлокотникам кресла и встает.

Поравнявшись со мной, прищуривается и заглядывает в глаза, а потом резкими движениями отдирает забытые мной патчи с лица. Это больно, и я шиплю.