Ему настолько все равно? Так нравится драть тайком бывшую, что не хочет прерывать процесс ради такой незначительной мелочи вроде меня?

Виталина ёрзает на Суворове и, широко улыбаясь, смотрит на меня. Собой загораживает от меня Мирона.

— М… какой ахренительный у тебя член, Мироша, — мурлычет она. — Я хочу, чтобы ты в меня кончил!

Что я вообще делаю здесь? Фу! Вот просто — фу! Я не знаю. Меня сейчас вырвет прямо на персидский ковер. Перед глазами мутится от этой отвратительной картины.

Впрочем, даже пассивное отношение Суворова к своей бывшей девушке, то, что он ее не обнимает и не целует, а только позволяет трахать, меня ни капельки не успокаивает.

Это все равно гадко. И я невольно ощущаю себя какой-то грязной. Схватившись за голову, разворачиваюсь и выбегаю из комнаты. Хлопнув дверью, застываю в коридоре отеля.

Что-то я совсем не соображаю. А мне точно не показалось? Затаив дыхание, прислоняюсь ухом к деревянному полотну.

— Ты такой горячий, Мироша! Возьми меня жестче, как я люблю!

Нет, не показалось.

Я очень растеряна. Мне еще никогда в жизни не изменяли. У меня в принципе не было никого, кроме Суворова. Он стал моим первым мужчиной, лишил девственности — еще и месяца не прошло, и тут такое…

Чувствую себя уязвимой и одинокой. За короткий промежуток времени Мирон стал для меня всем миром, и вот теперь его нет. Осталась лишь пустота.

Странно, мне почему-то даже плакать в этот момент не хочется, внутри все пылает страшным огнем, сердце будто превратилось в горстку пепла, а слез нет. Такой сильный шок? Неистовый и неконтролируемый.

Я не чувствую собственных рук, ног, которыми медленно переступаю по полу. И самого пола не чувствую — иду как по зыбкому песку. В глазах темнеет, словно отель заволакивает черным дымом. Я не помню, как спускалась по лестнице, как очутилась в холле…

— Я же сказал тебе не соваться в номер, — цедит мужской бас под ухом.

Антон… Высокий блондин с холодными голубыми глазами – личный водитель Суворова и его правая рука. Подсовывает мне под нос стаканчик с водой.

Очнувшись, обнаруживаю себя сидящей на диване недалеко от ресепшн.

— Убери, — шепчу."

"— Рит, прости меня, пожалуйста, — вздыхает. — Я не должен был допустить, чтобы ты так расстроилась. Нужно было сразу увезти тебя домой, хоть силой. Лучше бы ты считала меня уродом, чем Мирона Олеговича.

— Не сокрушайся. Ты все сделал правильно. Это я, дура, поверила, что такой богатый мужчина выберет меня — девчонку из неблагополучной семьи, без денег, приданого и прославленных родственников. Кто я по сравнению с этой белокостной любимицей всего города Лактионовой? Никто. Пыль. Понимаешь? Какая Суворову выгода встречаться со мной?

— Не говори так… Ты лучшая девушка из всех, кого в своей жизни я знал.