Готова?

— Да.

То, что он сообщает, вызывает целую бурю эмоций! Я в таком шоке, когда слышу об изъятых записях из дома и отеля Баринова. И о файлах Лактионовой. Я слушаю это, открыв рот!

— …Потерпи малышка, совсем немного осталось. Я такое опровержение выпущу, что все заткнут свои грязные рты."

"А я и ответить уже не могу. Я как стояла, так и рухнула на пол — ноги подкосились. Меня затрясло, а потом вдруг стало так легко… как будто тяжелая гора с плеч свалилась. Я снова могу вдохнуть полной грудью, и страх отступает.

А на смену ему приходит надежда на нормальное будущее без гнета общественного мнения и косых взглядов.

Глава 51

Два дня спустя

— Ты уверена? — немного взволнованно спрашивает Мирон, еще пару часов назад принявший мое предложение, но в последний момент, уже приехав за мной в особняк . — Я не хочу, чтобы ты расстраивалась и плакала. Может, повременим?

— Нет… — тихо отвечаю я.

И прикладываю ладонь к амулетику, который теперь с гордостью ношу на себе.

Мне кажется, что он действительно оберегает и напоминает мне о том, что в мире еще остались люди, которым я небезразлична. Для кого-то пара таких людей — это мало, а для меня они целая Вселенная.

Сегодня на мне то самое сияющее платье от Кирияновой, в котором я появилась на первом показе и которое потом купил для меня Мирон. А еще я надела туфли на высоких каблуках, накрасилась и распустила волосы. Только украшения не надевала — они будут лишними, потому что ни один бриллиант не затмит малахитовый камушек Арины. Пусть будет только он.

— …Что там было написано на кольце Соломона? «Все проходит. Это тоже пройдет». Я потерплю немножко, пусть сейчас они радуются, что потопили меня, но хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Мирон кивает. Помогает мне надеть зимнее пальто и выводит на улицу.

Поздним вечером возле машины нас ждет Семён, который и повезет нас ужинать. Я долго размышляла и решила, что хватит прятаться, тем более после того, как появилась надежда на восстановление справедливости.

Если я буду прятаться, людям действительно может показаться, что я в чем-то провинилась и теперь сгораю от стыда. Но я не виновата, а значит пора прекращать бояться общественного мнения. Я этих людей знать не знаю, чтобы так убиваться.

— Маргарита, выглядите шикарно, — доброжелательно улыбается Семён. — Даже потолстели как будто.

— Потолстела? — изумленно вскидываю бровь, и мужчина в ту же секунду краснеет.

— В смысле… тогда вы вся осунулась, лицо было бледным, сухим. Глаза потухшие. А теперь как будто расправилась… округлилась… эм… порозовела… — а потом окончательно растерявшись, хмурится. — Не так сформулировал…

— Ага, — смеется Суворов. — Херню сморозил.

— Я не умею красиво говорить, но я попытался, — пожимает плечами.