Мама скрещивает руки на груди, поворачивается к Виталию.

– Это ты ей рассказал всё, – не спрашивает, утверждает.

Обвиняет его в раскрытии тайны семьи.

– Вы с Романом не должны были скрывать этого, – качает головой, разувается, – можно было бы избежать многих проблем.

– Каких еще проблем? – недовольно смотрит то на меня, то на мужчину.

– Ты ей не рассказывала? – удивляется он, я отрицательно качаю головой.

– Не рассказывала что? – с подозрением смотрит на нас мама.

Я выдыхаю как-то обреченно и машу руками.

– Я собиралась выйти замуж за Антона Пархоменка, сына…

– Сына Артема, – заканчивает она за меня.

Лицо у нее становится озабоченным, взгляд тревожным. Она резко прикрывает ладонью рот, будто не может поверить.

– Такие дела, – сует ей, наконец, в руки букет Виталий, и приобнимает маму за плечи, – ну, Глаша, веди на кухню, просвещать тебя буду. Наворотили вы делов с Ромой, так что Ритке расхлебать пришлось.

Я замираю, не очень хочу вести этот неприятный разговор с мамой. Не думаю, что она готова к такой информации. Но Виталий качает мне головой. Намекает, что сам разрулит. Оснований не доверять ему нет, да и мама ему, вроде как, благоволит.

Вся эта гнусная тема горьким комом оседает у меня в груди, так что я подхватываю свою легкую ветровку и обращаюсь к маме.

– Я в магазин схожу, тортика к чаю куплю, – и, не давая никому из них опомниться, выбегаю из квартиры.

Как только выхожу из подъезда, в кармане раздается звонок телефона.

– Слушаю, – впопыхах даже не смотрю, кто это.

– Где ты?

Останавливаюсь, когда слышу этот грубый голос с приятными нотками.

– Дома, – прокашливаюсь, потом отвечаю, – в магазин отошла.

– Хочу тебя увидеть, – манит меня, искушает обещаниями удовольствия.

– Сегодня никак, – грустно вздыхаю, думаю, меня ждет серьезный разговор с матерью."

"В прошлый раз, когда Саид забрал меня у дома семьи Пархоменко, мы провели весь вечер вместе. Наслаждались друг другом, занимались сексом. Без слов, без диалогов. Были только наши тела, ощущения, кинестетика. А на следующее утро меня уволили с работы. Я еще никому об этом не сказала, ни матери, ни Юле, ни Саиду, хотя стоит ли вообще последнему об этом говорить. Увольнение было до боли обидным.

Когда я пришла к зданию офиса, охрана вынесла мне коробку с моими скудными вещами, трудовую с пометкой – по соглашению сторон, и заявление, где мне нужно было только поставить подпись. Я была так ошарашена, что подписала, не глядя, а уже дома до меня стало доходить. Судорожно перелистывая трудовую, с облегчением поняла, что уволили все же не по статье. Стоит, наверное, сказать своему шефу, по совместительству дяде, спасибо хотя бы за это, но у меня язык бы не повернулся просто.