– Знаешь, Барбара, я все раздумываю, почему продолжаю терпеть это. – Его слова прервались очередным зевком, который он уже не смог сдержать. Его лицо побледнело, веки тяжелели. И я должна была радоваться, но все омрачили его слова.

И действительно, зачем? Если бы Джефри хотел отомстить мне за прошлое, за то, как поступил с его мамой мой отец, за мои слова о нем и его матери, то он мог просто отказать мне в браке. Это было бы самой болезненной местью, но он выбрал другой вариант.

Давай же, думай, Барбара, в чем здесь дело.

– Разве для тебя это не особый вид терапии? – усмехнулась я, жестом обводя стол.

 – Хоть где-то тебе позволено выказывать свою власть, ведь даже в своей компании ты никто.

Его челюсть выдвинулась вперед, глаза заволокло тьмой.

– И это мне говорит карманная собачка без денег?

Я рассмеялась, запрокидывая голову.

– Карманная собачка? И это все, на что ты способен? – одаривая его снисходительным взглядом, спросила я. – Ты просто позор своей семьи, Фостер. Хотя о какой это семье я говорю? У тебя никогда не было семьи, ты ведь всего лишь сын шлюхи из Вегаса! – Мой крик прокатился по столовой, достигая самых дальних уголков сознания Фостера, ведь после моих слов, он вдохнул так яростно и глубоко, что тонкая ткань футболки натянулась на его груди.

Он сжал челюсти, отчего на гладковыбритых щеках проявились желваки, и я буду самой настоящей грешницей, если скажу, что в этот момент у меня не появилась щекотка в животе от желания ударить его по лицу, чтобы затем нежно огладить покрасневшую кожу и напрягшиеся мышцы, а после поцеловать.

О нет. Эффект Фостера никогда не покидал меня. Я ненавижу его так же сильно, как и хочу, это сумасшествие!

– А у тебя была? – Он сочувственно улыбнулся мне той самой улыбкой, которая очаровала меня пять лет назад.

Я замерла, чувствуя, как загнанно бьется мое сердце в груди. Джефри подался вперед, запах его парфюма и кожи моментально окутал меня, заставляя сомневаться в собственных намерениях. Он нежно обхватил мой подбородок своими невероятно привлекательными и длинными пальцами, которые мне хотелось переломать или почувствовать внутри себя. Как они скользят во мне, заставляя мое тело извиваться от неспешных и мучительных ласк, пока его губы шепчут на ухо невероятно развратные пошлые вещи. Пока он просит не прекращать стонать и говорит, какая я сладкая на вкус.

Гадство!

Я сжала бедра под столом и нервно сглотнула.

Соберись, черт тебя дери!"

"– Я понимаю, почему отец не оставил тебе компанию, – мягко начал он, сокращая между нами расстояние. – Потому что ты все та же маленькая девочка, какой была пять, десять, пятнадцать лет назад… Взбалмошная и импульсивная, которая предпочла сбежать из города вместо того, чтобы решать проблемы как взрослая.