Эх…

Барак зароптал, пленники заохали. Лиза схватилась за сердце, Женьки переглянулись. А Ворон зло скрипнул зубами.

Дед Ефим всё это время сидел молча, только покряхтывал, будто прислушивался к каждому слову, не вмешиваясь. И вдруг со вздохом поднял голову, глаза прищурил, в уголках морщинки еще больше собрались, и проскрипел:

— А с чего ты взял, прохиндей, что именно вы нас убивать в тайге будете? Ты прямо так всё и слышал?

Зэк повёл плечами, скривился.

— Ну, не прям так. Но сказали: один отряд лохов, другой — охотников. А дальше думайте сами, — он пожал плечами.

— А вам прививки ставят? — поинтересовался Ефим, хитро щурясь.

— Какие ещё, к херам собачьим, прививки? — урка хрипло усмехнулся. — Ты что, дед, с дубу рухнул? Нас тут кормят два раза в день, да и то баландой. Какие прививки… От энцефалита, что ли? Ха! Поздновато уже. Клещи отошли, осень.

— А нам вот ставят, — проговорил дед.

Слова его прозвучали несколько зло, хотя до этого дед всегда улыбался, хмуриться не любил. Теперь же лицо стало жёстким, будто в нём что-то переключилось. — Так, можа, это мы охотники будем, а не вы, — бросил он.

— Чего? — урка резко выпрямился.

— Бл*! Да вы на себя посмотрите! — он махнул рукой по сторонам. — Старая развалина, — ткнул пальцем в Ефима. — Парочка, которую от одного вида моих корешей инфаркт схватит, — кивнул на Женьку с женой. — Пацан хоть и ершистый, — взглядом ткнул в мажора, — но гонору полно, а толку ноль. Бабы молодые, — скользнул глазами по Лизе и Ольге. — Что, бегать да визжать? Если и сможет кто-то тащить на себе всех, то только вон тот бугай, — указал на Ворона. — И начальник ваш, — теперь он кивнул в мою сторону. — Но и то, ненадолго… Там такие матерые чалятся в соседнем бараке… Не дай бог вам с ними в лесу столкнуться. Лучше сразу вздернуться. Самим.

В бараке повисло напряжение.

— Ну-ну, — тихо, но отчётливо произнёс дед Ефим, даже не повысив голоса. — Только ты теперь с нами. И если попрёшь супротив нас, то мы тебя первые же и сдадим ентим, матерым твоим."

"— Да ладно вам, — вдруг проговорил Лёнька Коса торопливо, сам испугался, что перегнул. — Я же так… мысли вслух. Чего вы гоните? Обиделись, что ли? Может, и не будет никакой схватки. Может, я чего не так понял, не то услышал. Хотя слух у меня, как у кошки, острый.

— Вот и сиди, помалкивай, — крякнул на него Ефим.

— Слушайте, — вдруг предложил Коса, глядя исподлобья, — если я вам так не нравлюсь, могу подсказать, как от меня избавиться. Вы мне тоже не вкатываете. Давайте я подерусь вот с этим, — кивнул на молодого мажора. — Поднимется шум, крик, охрана влетит. Пускай он при них мне грозиться будет башку проломить, и я ему тоже выскажу. Меня снова переведут. Типа, не прижился. А? Заберут от вас.

Мажорчик, до этого хорохорившийся, сразу напрягся, глаза забегали.