— А ты, значит, тут смотрящий? Да?

— Смотрящих в камере ищи, — ответил я. — А здесь мы тебе не зеки. Усёк?

— Да? — он хмыкнул, оглядел решётки на окнах. — Ну и что же вы тогда не выходите? Свободные граждане…

Взгляд его скользнул по женщинам. На Женьку-неразлучницу он и внимания не обратил. По Лизе скользнул, увидел, что та прилипла к своему лысому амбалу, и сразу дальше. А вот на Ольге задержался. Она стояла одна и чуть поодаль. Взгляд сальный и голодный, а улыбка мерзкая.

— А ничего… бабенка-то, — процедил он, по-своему любуясь. Потом схватился за голову. — Ух, е**ть, как же меня приложили-то…

Олю от его слов передёрнуло.

Она шагнула ко мне, тихо прошептала:

— Максим, я его боюсь.

— Бояться надо тех, кто снаружи, — сказал я. — А этот гаврик теперь с нами, какой бы он ни был. Но ради тебя я ему внятно объясню, как себя вести.

Я снова подошёл к урке.

— Так и не услышал, кто ты по жизни. И вообще, откуда тебя сюда занесло?

— А ты чё, мент, что ли? — гыкнул он. — С какого перепугу я перед тобой буду?.. Да пошёл ты!.. И ваще! Говно вопрос… Все мы тут сдохнем. Мне пох**, понял⁈

Он скривился, в глазах светилась злость и что-то ещё, как будто он давно уже всё понял про это место.

Видно было, что его били по башке сегодня, совсем недавно.

Я схватил его за указательный палец, выгнул в обратную сторону. Хрустнул сустав.

— Ай, сука! Пусти, падла! — заорал он. — Сука! Руки убери, пока целы! Ты чё, урод! А-ай!

Он завывал, матерился на чём свет стоит, дёргался, но палец у меня в хватке был жёстко. А в бараке повисла тишина, все слушали, как этот урка визжит, и ждали, чем все кончится.

— Тише, тише, не ори, — как ни в чем не бывало, даже с подчеркнутой теплотой в голосе сказал я, ослабив хватку и спустив новенького с настила на пол.

Палец всё ещё держал, надавливал так, что он корчился, вынужденный слушать. — Ты лучше внятно расскажи, расписной ты наш, когда откинулся и как сюда занесло. Какую зону топтал?

— Ах… отпусти, скажу, — прохрипел он, скрежеща зубами.

Я отпустил палец, тот зло глянул исподлобья, как волк. Вскочил, осмотрелся, потом залез на нары, сел, почесал затылок и сплюнул на пол.

— Ну, давай, я слушаю, — сказал я, скрестив руки.

— Ну это самое… Короче… Нас здесь десять пацанов в лагере, — выдавил он.

— Кого это «нас»? — бровь у меня сама собой взлетела.

— Мы… группой шли. Сбежали, понял? С особого строгача дернули — и вот…

— Сбежали? — я криво усмехнулся. — Да с особого не сбегают. Живыми, по крайней мере, не выходят.

— Нам, допустим, помогли, — хмуро сказал он, потирая палец.

— Кто помог? — спросил я."

"— Да х… его знает, — он нервно оглянулся, — кто они такие. Через уважаемого человека вышли, мол, всё будет ровно. Мы поверили, — зэк пощупал рану на голове. — Побег замутили, калитку распахнули. И вот…

— Ну, и что просили взамен? — перебил я.