— Что это? — перевернула несколько листов, всматриваясь в ровные столбики цифр.

— Отчёт о работе сиротского приюта при храме.

— Прекрасно, а это?

— Перечень зданий герцогства, нуждающихся в ремонте и примерная оценка планируемых работ.

Я нахмурилась:

— Разве такие решения принимаю я?

— Вероятно, совет старост решил, что вы примете положительное, и быстро.

Взглянула на своего помощника, и мы вместе прыснули со смеха. Бивер посерьёзнел и сказал:

— Вы очень многое делаете для этих земель.

— Как и Его Светлость герцог Блэк, — сухо ответила я.

Бивер промолчал, выражая тем самым бессловесный протест.

Я поджала губы и склонилась над пергаментом.

После того, как лёд в отношениях с супругом был окончательно сломан, я получила полную свободу. Даркнайт не стал возражать против того, чтобы я занялась благотворительностью и помощью тем, кому она нужна.

Бивер вызвался мне помогать, чему я была рада, потому что лекарь показал себя многосторонним человеком, разбирающимся в самых разных вопросах. Советы Бивера оказались очень полезными. Я рада была помочь людям. Бивер охотно подхватил эту мою идею, старался услужить изо всех сил, но иногда у меня возникало странное чувство.

Будто он делает всё, чтобы в народе меня любили в ущерб герцогу Блэку. Это чувствовалось в его намёках, полутонах, случайно брошенных фразах, но я отгоняла от себя эти мысли. Ничего подобного, мне просто кажется! Не хотелось ссориться, выяснять отношения, да и чего греха таить — моему самолюбию подобное льстило.

Из бесправного инкубатора для наследников Его Светлости превратиться во всенародно любимую «леди Мэрион», при виде которой толпа взрывается приветственными криками — это оказалось неожиданно приятно, и немалая заслуга в том принадлежала грамотным советам Бивера, который, как вдруг выяснилось, отлично знал слабые места в герцогской машине управления землями и народом.

Жизнь налаживалась. Дни были наполнены заботами, но на душе было тепло от осознания, что я делаю полезные и добрые дела, до которых без меня ни у Даркнайта, ни у его Совета не дошли бы руки. Я чувствовала свою значимость и радовалась народной любви. Животик рос, и уже пришлось расставлять в талии старые платья и шить новые.

Беременность протекала хорошо, о предстоящих родах я старалась не думать, гнала прочь тревожные мысли.

Бивер заверял меня, что причин для беспокойства нет. Жуткое видение о моей смерти больше не повторялось. Но было ещё кое-что, что омрачало мою безмятежную жизнь.

— Ваша Светлость?

Вздрогнула от голоса Бивера, только сейчас поняв, что уже несколько минут смотрю на пламя свечи, не моргая. Лекарь с беспокойством наклонился:

— Вы хорошо себя чувствуете? Ничего не тревожит?

— Всё в порядке, — улыбнулась натянуто и отложила перо.