Немного жаль его любовниц, но… эти отношения не делали никого из них счастливыми, возможно, начать сначала – лучший вариант для всех.

Крепче связи с Пушинкой только связь с Ареном.

Переведя взгляд на моих гвардейцев, среди мешанины магий разглядываю золотые ниточки, связывающие меня с серой дымной фигурой Ники, с радужными фигурами Бальтара, Ингара и Иссены.

Я продолжаю смотреть, выискивая ещё одну такую же мерцающую нить. Но не нахожу. Связь с Тарлоном, Эзалоном, Дарионом, императором и Элоранарром вижу, а с Вильгеттой – нет.

– На дальнем расстоянии связи истончаются, – предупреждает Арен.

Я вглядываюсь. Вглядываюсь упорно, до боли в глазах, до ломоты в висках и проступившего на лбу пота. Нить связи с Вильгеттой должна быть! Иначе это несправедливо, нечестно, просто…

Просто связь с Вильгеттой должна быть!

Медленно проворачиваюсь вокруг своей оси, продолжая всматриваться. Золотая и зелёная магия смешиваются у земли. Кто-то во дворце открывает окно. Мимо, пылая кострами разноцветной магии, проходит отряд гвардейцев.

Среди мешанины потоков едва уловимо, точно леска, вспыхивает золотистая ниточка.

Она тянется прочь, растворяется в другой магии, но она есть. Я вытягиваю руку в том направлении и заглушаю дар. Вокруг – снова обычный залитый солнцем парк. В голове ещё гудит от перенапряжения, и мир без вспышек магии немного блекловат, но… Я улыбаюсь:

– Связь тянется туда.

***

– Знаете, кто вы? – патетично вопрошает Элоранарр, телепортированный императором из башни. Он стоит посередине лужайки, в свете солнца его рыжие волосы отливают золотом. На шее, хорошо видной из-за фривольно расстёгнутого воротника рубашки, пульсирует жилка.

– Знаете?

– Изверги? – несущая ему камзол Риэль в тёмном строгом мундире выглядит контрастно ему, немного растрёпанному, в расстёгнутой рубашке и не до конца застёгнутой жилетке. – Живодёры?

– Это если выражаться культурно, – Элоранарр застёгивает жилетку и просовывает руку в подставленный рукав расшитого золотом камзола. – А у меня нет ни малейшего желания выражаться культурно. Хотя живодёры – это ты правильно сказал, они прямо по живому режут и ни стыда, ни совести.

Сочувствия от них тоже не дождёшься.

Император закатывает глаза. Дарион подчёркнуто нейтрален. Ника бледна. Я ей от всей души сочувствую и думаю, что император перегибает палку. Мы бы и вдвоём с Ареном справились, а уж втроём с Никой – подавно.

– Тебе полезно, – император непоколебим.

– Я это уже слышал, – огрызается Элоранарр и вдевает руку во второй рукав, оправляет камзол.

– Слышал, но не понял, – удивительно, но император до сих пор сохраняет спокойствие.