Конечно, чёткость диалога у него не как у менталиста, мысли порой не оформлены, но его эмоции, – почти сладострастно стонет Ника, поднимая взгляд к потолку. – Его эмоции такие яркие, чистые, искренние, я словно искупалась в сиянии солнца и взлетела на крыльях. Это как перерождение, как… это не описать никакими словами!

Помнится, я уже слышала о менталисте, лезущем в голову своей невесте – Заранее. Но у драконицы его вмешательство вызывало только ужас. Хотя менталистам, возможно, действительно приятно ощущать эмоции партнёра.

– А Валарион не против такого… э… такой близости?

– Нет, ему нравится делиться эмоциями.

Пушинка, а за ней и мы, останавливается пропустить проходящего через перекрёстный коридор золотистого от магии голема с бочкой. После него остаётся запах машинного масла.

– И, конечно, Валя в любой момент может воспользоваться защитными амулетами, но пока решил тренироваться, чтобы более осознанно обмениваться мыслями.

Учитывая вражду их народов, решение вполне разумное.

– Значит, вы большую часть времени обменивались эмоциями? – уточняю я.

"– Да. Хотя разумнее было общаться с его мамой, попытаться ей понравиться. Но я так обрадовалась, что об этом просто не подумала.

Это и определяет искренность твоих чувств…

– Родители Валариона сейчас живут здесь, у тебя будет возможность с ними встретиться… Кстати, а ты знала, что они поселились во дворце?

– Знала, – Ника нервно теребит серебряную вышивку на лифе. – Но, понимаешь…

Я остро ощущаю её смущение и недовольство собой.

– Ты испугалась, – киваю понимающе.

– Да. Они так переживали, а тут ещё вампиресса нарисовалась бы с сочувствием.

– Конфликт между вампирами и эльфами действительно такой… непреодолимый?

– Он старый и привычный. Это как… ну… это так же естественно, как восход солнца по утрам. Спроси любого ребёнка, даже самый маленький знает, что драконы не любят вампиров, вампиры не выносят эльфов и наоборот, гномы не покидают купленного Эёранского архипелага, а орки не переносят смешанную кровь. Это такие базовые знания о мире, которые никто не подвергает сомнению.

– Кроме детей, – с улыбкой вспоминаю светленькую эльфийскую девчушку, мечтавшую потрогать Нику.

– Разве только, – Ника усмехается, – и ещё сумасшедшего полуэльфа с юной вампирессой.

Обнимаю её за плечи раньше, чем осознаю, как сильно ей это на самом деле нужно. Прилив её благодарности наполняет меня теплом и трепетом.

Всего несколько мгновений – и страх отпускает Нику.

Ободряюще улыбаясь друг другу, тесно прижимаясь боками, мы покидаем сумрачно-механическое царство Линарэна, чтобы окунуться в золотистое сияние коридоров дворца.

Пушинка опять куда-то пропала.