Буквы прыгали перед глазами Немировского, но все же он одолел текст и вернул его поручику.

– Какая мерзость. Ну конкуренция, ну дело, но донос…

И тут Немировский увидел серебряный портсигар, лежащий на столе. Именно такие, с видом Варшавы на крышке, продавались в его магазине. – А портсигар…

– Тоже куплен у вас. Вы просто меня запамятовали, любезный Борис Сергеевич, а мы долго беседовали с вами о знаменитом изумруде «Потемкин».

И Немировский начал припоминать Варшаву, магазин, яркий летний день и любезного офицера в белом кителе. И почему-то именно это воспоминание вернуло ему утраченную уверенность и даже некий покой в душу поселило.

– Господин офицер, я законопослушный гражданин империи. Безусловно, я вспомню все, но позвольте мне телефонировать вашему начальству.

– Я вас понимаю, – поручик наклонил безукоризненный пробор, – извольте. Где у вас аппарат? – В кабинете. – Проводите меня.

Они вышли в коридор, и Немировский увидел двух рослых прапорщиков, вежливо подбросивших руки к козырьку.

Кабинет у него был огромный, обставленный дорогой английской кожаной мебелью, правда, шкафы еще пустовали, книги пачками лежали на полу.

– Никак не наведу порядка, – вздохнул Немировский, – все руки не дойдут. Книги моя слабость. Так какой номер вашего департамента, господин поручик? – Попросите 406-94. Немировский поднял трубку: – Барышня, 406-94, пожалуйста.

В трубке что-то щелкнуло и казенный баритон раскатисто ответил:

– Дежурный по отделению контрразведки, штабскапитан Калинин.

– Господин штабс-капитан, моя фамилия Немировский… – Минутку. А потом после паузы: Мойка, 68? – Да. – У вас наш поручик Семин? – Да. – Передайте ему трубку.

Немировский пожал плечами, протянул трубку офицеру.

– Алексей Петрович, – улыбнулся Семин, – моя половина не объявлялась? Если телефонирует, скажите, что я задержусь. Его превосходительство на месте?.. Уехал… А господин полковник?.. Да, господин Немировский хочет с ним поговорить… Можно это устроить? Передаю. – Семин вновь передал трубку Немировскому.

– Господин полковник… Да… Да… Конечно… Конечно… Но… Понимаю… Хорошо. Немировский положил трубку.

– Мы договорились, поручик, все документы вы положите в отдельный мешок. Деньги русские в другой, валюту в третий, а ценности в четвертый.

Мешки я опечатаю личной печатью. Там же будет стоять и ваша. И конечно акт. У вас есть мешки? – Галкин. На пороге вытянулся прапорщик. – Четыре мешка и печать. – Слушаюсь.

Потом писали акт. Потом закладывали в мешки документы, опечатывали печатями сначала ящики с деньгами, потом с ценностями, потом клали в мешки и снова ставили сургучные оттиски. Наконец все закончилось.

– Борис Сергеевич, – Семин приложил руку к козырьку, – жду вас в девять под аркой Главного штаба. – Буду. – Честь имею.