Та с тихим шлепком упала на пол. Бросив опасливый взгляд на дракона, который за неаккуратное обращение с книжным антиквариатом неизменно награждал меня болезненными подзатыльниками, я подняла книгу.

«Сказания Акмала» — по слогам прочитала я черную витиеватую надпись на обложке.

Раскрыв книгу на середине, вдохнула терпкий древесный аромат страниц. С чтением рукописного текста не возникало ни малейших трудностей — настолько старательно, даже каллиграфично был выписан каждый символ.

«Сбрось свои косы, дева! — попросил рыцарь. Сбросила дева золотые косы.

И были они длиннее самой высокой башни, и сложились змеиными кольцами у его ног…»

Охнув, я быстро перелистнула назад. Вверху страницы в обрамлении витиеватой цветочной рамки тонкими штрихами была изображена девушка, из окна башни сбрасывающая волосы, заплетенные в сотни косичек.

«Длиннокосая дева из Тилькома» — гласила надпись.

Да это же Рапунцель! Я принялась лихорадочно листать книгу.

Здесь была история про трех свинохвостых туурхов и серого лютозверя, про семерых лесных фей и Принца-Грязнолица, про Ту-Что-Уснула-Навек, фигурировал даже дракон в сапогах…

Как же так? Такие разные миры, а сказки — одни и те же…

Прижимая книгу к груди, я сползла на пол.

Меня душили слезы. Когда я была маленькой, мама часто сидела у изголовья кровати и тихим, нежным голосом читала полные чудес истории, рожденные пером братьев Гримм, Андерсена, Милна, Кэрролла… А теперь она, наверное, думает, что я мертва.

Я закусила губу. Да, конечно, разве можно думать иначе? Развалины вместо школьной столовой… Да еще и Джастин со своими безумными рассказами про гигантскую рептилию…

Мне вдруг стало так жалко родителей, Джастина, а более всего себя, что я разрыдалась уже в полный голос, нисколько не стесняясь тихо подошедшего и присевшего рядом на корточки дракона.

— Ты чего ревешь? — голосом Карлсона спросил он.

— Не ревууу…

— Нет, ревешь! — Джалу отобрал у меня книгу, зашуршал страницами.

— Ты что, сказки не любишь?"

"— Люблю! — От возмущения я даже перестала плакать, лишь хлюпала носом, размазывая слезы по лицу. — Мне в детстве мама каждый день читала!

— А ревешь-то чего?

— Не знаю… — Я окончательно успокоилась и теперь чувствовала себя неловко под внимательным взглядом прищуренных золотых глаз.

Расплакалась, как маленькая! Вот позорище…

— А хочешь, я тебе почитаю?

Лицо пощипывало от невысохших слез. Вытерев щеки, я недоверчиво глянула на Джалу. С чего бы вдруг зловредной рептилии проявлять такое человеколюбие?

— Ты ведь сам и половины не поймешь. — Дракон самодовольно осклабился.

Пришлось со вздохом признать его правоту. Я и названия-то не все разобрала…

— Значит, так.