– Не дурак, это точно, – усмехнулся хозяин кабинета. – Но интриган, каких мало. Нет, с ним иметь дело я не хочу. Вот с вами готов.

– А вдруг я тоже интриган и карьерист?

– Мне шестьдесят один год, и я уже научился разбираться в людях. Так что, Алексей Николаевич, давайте-ка выпьем чаю, пока мои контрразведчики выясняют про Фон-Самсона. И обсудим план совместных действий.

Лыкову очень захотелось выпить чаю в такой компании. Умные и деятельные люди изготавливают порох в Казани. Наконец-то у него появились достойные союзники.

Через полчаса в кабинет без стука зашел высокий и стройный капитан, тоже в очках. У этого на мундире было аж два знака: университетский и академический.

– Нашли, Всеволод Всеволодович.

– Знакомьтесь, господа, – поднялся Лукницкий. – Это коллежский советник Лыков Алексей Николаевич из Департамента полиции. Дознает хищения оружия на окружных складах. А это заведующий секретным отделом заводской канцелярии капитан Шарпантье Лев Анемподистович.

Представленные пожали друг другу руки, и все сели.

– Итак, живет у нас этот хлыщ? – осведомился у капитана генерал-майор.

– Живет как ни в чем не бывало, – ответил тот. – Сначала снимал комнату у Студёнкина из бездымного отделения. Потом перебрался к Яхьину из охотничьих порохов.

– Который Яхьин? – уточнил генерал. – Галимзян или Киямутдин?

– Галимзян.

– Это хорошо. Где сейчас квартирант?

– Три дня назад выбыл по делам в Киев, к начальству поехал[49], – сообщил Шарпантье. – Ну, он так объяснил…

– Ясно. Алексею Николаевичу требуется осмотреть комнату и вещи Фон-Самсона…

– Кого? – не понял капитан.

– Ну, этого проходимца. Так его назвал Лыков; мне нравится.

– Понял, Всеволод Всеволодович. Прикажете сопровождать?

– Да. Поищите как следует, а потом сюда на доклад. Оба!

– Слушаемся! – весело ответил за двоих сыщик. – А на довольствие поставите?

– Если отличите пироксилиновый порох Вьеля от баллистида Нобеля, кордита Абеля и пироколлодиевого пороха Менделеева – Чельцова[50], – ответил генерал. И добавил: – На ощупь, батенька, на ощупь… Или на вкус.

Коллежский советник вышел, сопровождаемый капитаном. У крыльца стоял старомодный, но крепкий ландолет[51]. Однако, подумал Лыков, у генерала все работает, как часы. И люди отборные. Посмотрим, каковы они в деле.

Дом Яхьина находился на Грязнушке, в Дальней Пороховой слободе. Пока ехали туда, Лыков спросил спутника:

– Скажите, неужели вашего отца звали Анемподист Шарпантье? Извините мое любопытство, но как-то необычно.

Капитан улыбнулся:

– Я понимаю. Мне часто задают этот вопрос. Дело в том, что отца, круглого сироту, усыновил Морис Шарпантье, потомок солдата Великой армии. Тот попал в плен и остался в России; подобных, вы знаете, были тысячи.